"
"– Во Франции умерла тетя и завещала деньги, большую сумму, моей сестре, Лидии Артамоновой. Мы специально просили ее упомянуть в бумаге только Лиду, чтобы не платить большую пошлину.
– Очень разумно, – кивнула головой женщина, – если в семье нормальные отношения, так делают часто.
– У нас все в порядке, – заверила я ее. – Но, к сожалению, случилось несчастье, Лида сильно заболела и попала в реанимацию. За несколько недель до этого сестра составила завещание в пользу мужа. Я съездила в Париж, показала бумаги, но местные правоведы утверждают, что завещание оформлено не строго по правилам, могут возникнуть осложнения.
– За чем же дело стало? – удивилась нотариус. – Давайте напишем новый документ, учтем все местные требования.
– Лида-то без сознания в реанимации…
– Право, не знаю, как вам помочь, – растерянно произнесла Анастасия Леонидовна.
– Очень просто. Французская сторона успокоится, если нотариус, удостоверивший подпись, даст письменные показания, причем очень лаконичные. Просто напишет: «Я, Никифорова Анастасия Леонидовна, подтверждаю, что госпожа Лидия Артамонова подписала бумаги в моем присутствии».
Никифорова забарабанила пальцами по столу.
– Странное требование, никогда не слышала ни о чем подобном.
– Мы заплатим, – пообещала я, – не волнуйтесь, тут нет ничего противозаконного.
Анастасия Леонидовна двинулась к огромному шкафу.
– Когда, говорите, приходила Артамонова?
– Точно не могу ответить… Летом, но не позже июля.
– Мертвый сезон, – пробормотала нотариус и вытащила тоненькую папочку, – кажется, нашла.
Действительно, заглядывала ваша сестра. Даже помню ее хорошо, такая интересная девушка, в светлом парике. Я, честно говоря, даже удивилась, зачем с такими чудными волосами носить парик…
– Какая у вас память! – поддержала я разговор.
– Просто то, что я видела, оказалось смешным, как в кинокомедии, – заулыбалась Никифорова.
Артамонова появилась в разгар душного летнего полдня. Вообще-то в контору приходит немного народа, а летом бывают в основном родители, оформляющие документы детям, отъезжающим на отдых за рубеж.
Но в тот день перед кабинетом Никифоровой сидели три женщины, одна из них держала на руках отчаянно выворачивающегося годовалого ребенка. Малыш вспотел и устал. Он капризничал, хныкал и в конце концов, улучив момент, вцепился липкими ручонками в волосы Лиды. Мать стала разжимать цепкие ладошки, Лида невозмутимо улыбалась. Никифорова стала случайной свидетельницей этой сцены. Дверь в ее кабинет была открыта.
