Я ни тогда, ни сейчас не боюсь никакой работы. Не человек! Да что она знает, эта Вагнер?!
Сам удивился тому, насколько труд оказался мне в радость. Махал лопатой только так и уже в скором времени оказался за воротами, которые сразу выводили на проезжую часть. Оставался последний островок пушистого снега и я бы закончил, если бы… Не крохотный кусок льда, подло спрятавшийся под слоем снега. Мгновение — и пиво меня все же подвело. Рухнул на спину как подкошенный!
— Ой, ей, ей!!! — где-то невдалеке вскрикнул перепуганный женский голос, на который я не отреагировал.
Я засмотрелся. Пиво это было или моя усталость, которая дремала во мне все последние годы, но я вдруг, неожиданно увидел, насколько может быть красивым ночное небо. Россыпь серебряных звезд и мягкие, похожие на кусочки ваты облака. Я не думал о спутниках. Вдруг, внезапно увидел космос. Крышесносный космос. И два красивых, умных женских глаза. Они были карими. Таких красивых глаз, пожалуй, я еще не встречал. И красота их была не в накладных ресницах или в молодости.
А в той глубине ума, которую они при всем желании не смогли бы скрыть. Я только хотел спросить имя их хозяйки, как вдруг…
— Дедушка, вам плохо? — сказала она мне…
Мне? Дедушка — это я?!! Мне!!! Она сказала это мне!!!
— Молчит. Дышит хоть? — раздался откуда-то сбоку еще один женский голос. — Насть, пощупай его пульс. Там, где-то под подбородком.
— Да дышит, но, наверное, по-русски не говорит.
— Так на английском спроси!
— Да подожди ты. Может быть он коренной житель, пожилой уже, и английского может не знать, — возразила обладательница волшебных карих глаз.
— Я вам помогу, давайте руку!
— Насть, не трогай его, пьяный же, видно!
— И что, что пьяный? Оставлять его на холоде?
— Чай не Москва, не замерзнет!
— Что ты такое говоришь, Наташа? Видишь, человек снег убирал. Может быть, плохо стало. Годы все-таки. Да, давайте, давайте руку! Работает здесь, скорее всего. А французы, они все выпить любят.
Незнакомка, только что убившая меня своим заявлением, потянула за руку «старичка» и помогла мне встать на ноги.
Подчинился. Хоть так и не смог решить, что сказать ей. Смотрел на нее во все глаза. На ее красный русский платок, завязанный на очаровательной женской головке, из-под которого выбивались несколько прядей волос цвета горького шоколада. На ее фигурку, спрятанную под синей зимней курткой, подпоясанной черным ремнем. На чуть полненькие ножки, обернутые в обычные облегающие джинсы. Уже не девушка.
