А куда деться? В Белозере моими делами Войст занимается. Но там все проще, и я сам там за ним пригляжу. В Новгороде — Прибысл кораблем правит, и там он на месте. В Киеве же верного человека у меня нет. Да, тебя отпустить — как руку отрезать… Но Киев — это важнейшее из важных. Потому здесь мне особый человек нужен. И этот человек — ты. Подскажешь кого другого — с радостью тебя в дружине оставлю. Подскажешь?
Милош молчал. Долго. Надо полагать, перебирал кандидатов. Потом вздохнул и согласился:
— Не подскажу, княжич.
Я — самый подходящий. Прастен разве что…
— Прастен — кормчий. Он кораблями живет.
— Соглашусь, — вздохнул Милош. — А что Искора?
— С Искорой после решим. Может, тоже сюда переселю. Здесь ведь мой второй дом будет. И от Колхульды подальше. — Сергей усмехнулся. — Но это — позже. Свадьбы наши, твою и мою, сыграем в Белозере, осенью. В Киев вы с Ядварой вернетесь, как дороги встанут. Может, и вместе придем, там видно будет. Согласен?
— Я-то да, — подтвердил Милош. — Но надо бы все же и Ядвару спросить: вдруг…
— Никаких «вдруг»! — отрезал Сергей.
— Уже спросил. Уже согласилась. С радостью.
Именно так, никак иначе. Совет да любовь. А о том, что вдова сначала попросилась в наложницы к Сергею, — опустим. Пусть между ним и ею просьба и останется.
Глава 14. Запах победы
Растут люди.
Когда Сергей видел его последний раз, Илан бар Пахья был сотником у булхаци Песаха. Пусть сотником и не простым, а элитной конницы, однако — сотником. А теперь он бек двух тысяч всадников и величать его следует так же, как и полномочного посла Ноама бар Раффу: тарханом Иланом.
Ноам тоже здесь. Не мог упустить такое замечательное развлечение, как охота на взбунтовавшихся печенегов. Пусть эти печенеги никогда не заключали вассального договора с хаканатом, но что это меняет? Раз пришли на хузарскую землю — повинуйтесь.
Две тысячи хузарской конницы, две тысячи киевской гриди — серьезный аргумент для подчинения.
Хоревой, может, и подчинились бы…
Но они были не в курсе.
И они были расстроены. Ждали ромейского золота и не дождались. Тут кто угодно огорчился бы, не то что лихие степняки.
Огорчившись же хоревой всей разбойной бандой прогулялись вдоль днепровского берега (раз уж пришли, что церемониться?): пограбили на волоках, захватили с десяток укрепленных городков, в основном хузарских, чем несколько повысили и благосостояние, и настроение. Тут бы им и уйти восвояси, но — алчность и безнаказанность развращают.
