— И пусть нурманы первые начнут. А мы табун подымем. Пастухов я снял.
Резонно. Копченые, когда нурманы в их лагерь ворвутся, первым делом к лошадям кинутся. То есть не в степь, а к реке. Если кто и попытается удрать на своих двоих, на здоровье. Пеший печенег в степи не охотник, а добыча.
Простой план. Если что-то пойдет не так, меньше проблем.
— Согласен, — одобрил Сергей. — Поехали к нашим.
— Ага. У тебя пожрать чего есть?
— Есть. Гусятина холодная, вчерашняя.
— Ага. Давай. Милош!
— Все тебе, — сказал Сергей. — Для него у меня еще есть.
Плох тот командир, который не кормит своих людей. Особенно если они — друзья.
Верхами обошли печенежский лагерь по дуге, уложили коней в траву, чтоб не увидели раньше времени. Как раз вовремя успели: небо зарозовело. Лагерь печенежский просыпался вяло, но кто-то уже поил раненых, а с десяток копченых, раздевшись донага, полезли в реку.
Точно непуганные.
— Давай, — бросил Сергей Наславу, и тот завыл. Красиво так. От настоящего волка даже волки не отличат. А лошади — тем более.
Свои-то привычны, а вот печенежским варяжский боевой клич — в новинку. Так-то табун от одинокого волка бегать не будет, но кто сказал, что волк — один?
Наслава поддержало еще десятка два глоток. Сергей тоже с удовольствием присоединился. Пошуметь пошумели, но поднимать коней не торопились. Ждали, когда начнут нурманы."
"Ядвара встрепенулась. Села. Волки воют. Вроде бы обычное дело в степи. Да, близко. И опасаться точно нечего — такому-то отряду. Вон даже лошади не встревожились. На большой табун хищники только с большой голодухи сунутся.
Так что пусть… Вот только вспомнилось вдруг: варяжский клич — тоже вой волчий. Ее муж был варягом. Потому Ядвару к нему в жены и определили. Дед сказал: надо. Будут, Ядвара, твои сыны варягами. За ними сила. Ну а как иначе, если сами киевские князья — из варягов. Дед говорил, ему тоже предлагали — в варяги. Он отказался. Не захотел родового Сварога на Перуна менять. А русью княжьей можно и без варяжских усов оставаться. Это дед и рассказывал: варяги перед боем воют по-волчьи.
Да так страшно, что под сердцем пустеет. А муж ничего не рассказывал. Муж вообще с Ядварой почти не говорил. Зачем в жены взял, непонятно. Зачем дед за него Ядвару отдал, это ясно. Только за это лето копченые трижды на острог набегали. И муж Ядвары каждый раз первым из воев был. И сам бился крепко, и других воодушевлял. Много степняков от его руки пало. Ан не уберегло. Не защитил его варяжский бог Перун. И деда Сварог не защитил.
