Эти храбрые воины за день, возможно, успели соскучиться по женской плоти, а если нет, то у меня под рукой целая сотня жеребцов.
Ядвара молчала. Это все, что она могла сделать. Не удостаивать тварь ответом.
— А может, я бы не отдал тебя никому. Оставил себе, и весной твои груди наполнились бы молоком и ты родила бы мне сына. Хочешь, чтобы так стало?
Ядвара молчала.
— Хочешь, — убежденно проговорил печенег. — Многие женщины хотели бы стать моими наложницами. Я — великий воин. Когда мой хан сядет на белую кошму, я сяду рядом.
Но тебя уже не будет. Вряд ли хан оставит тебя в живых. А может, и оставит. Сделает из черепа твоего мужа чашу и будет пить из нее кумыс, который ты будешь ему подносить. Но скорее всего, ты умрешь, и смерть твоя вряд ли будет легкой. А знаешь почему? Потому что это здесь, в степи, ты — желанна и красива. А в кочевье, где множество юных и прекрасных девушек хоревой, ты станешь старой и никому не нужной сукой. Ты слушаешь меня, женщина?
Ядвара молчала.
* * *— Машег возвращается, — сказал Траин.
— Что-то он быстро.
Сергей прищурился. Ну да. Сигналит жестом: можно ехать, все хорошо.
Вот только все оказалось ровно наоборот. Совсем нехорошо.
Острог взяли. И, похоже, взяли врасплох, потому что на стенах не дрались. Бились в самом городке. Бились отчаянно и безнадежно, потому что всех мужей, кто встал с оружием, побили в основном стрелами, которые позже рачительно вырезали. Оружие у убитых тоже забрали. Ожидаемо. А вот остальное…
— Место смерти, — пробормотал Машег.
— Даже для копченых это чересчур. И непонятно — зачем?
— Согласен, — поддержал Траин. — Зачем резать тех, кого можно продать? Варт, что думаешь?
— Думаю, стоит спросить у тех, кто знает, — мрачно проговорил Сергей."
"Он многое повидал, но привыкнуть к тому, что убивают детей, у него так и не получилось. Печенеги действительно вырезали всех. Не исключая и совсем маленьких. Вытягивали из-под лавок, из-под сена — и тут же убивали. Обыскивали каждую щель. Такого даже нурманы не делали.
Сергей в своей прошлой жизни лишь однажды встречался с подобной бессмысленной жестокостью. Когда столкнулся с болгарскими богумилами.
Сергей подавил вскипевший внутри гнев. В этом остроге у него не было близких. Среди убитых дружинников — ни одного знакомого лица.
Лица ни одного, но знакомца среди убитых Сергей все же отыскал. Опознал по характерному звездчатому шраму от стрелы на тыльной стороне ладони, обрамленному обережной татуировкой.
