— Добрый день, ваше благородие, — на этот раз меня встретил не Павлик, а молодая девушка лет двадцати, в строгом костюме, который выгодно подчеркивал ее достоинства, а надо сказать, что они у нее были выдающимися, — какой у вас вопрос?
— Проводите меня к Анне, — я улыбнулся, — я уже являюсь вашим клиентом, хотелось бы уточнить несколько моментов.
— Можно узнать вашу фамилию, ваше благородие? — немного смущаясь, спросила девушка. Эхх, хороша чертовка, такую бы на мягкую кроватку, да на пару ночей.
— Алексей Бестужев.
— Бестужев? — девушка мгновенно сникла, — прошу прощения, ваше благородие, но тогда я должна проводить вас к Никифору Ивановичу, он меня предупредил насчет вас и сказал, если приедете, проводить сразу к нему.
— И кто он? — я улыбнулся, — местный главный начальник?
— Это владелец агентства, господин, — тихо ответила девушка и тоже улыбнулась.
Улыбка у нее была красивой, так что я даже немного засмотрелся, но потом хлопнула дверь, и в коридор вышла Анна.
Заметив меня, на лице женщины пронеслась целая гамма эмоций, от узнавания до страха и обреченности, и, честно говоря, я начинал напрягаться. Не люблю, когда чего-то не понимаю, а тут явно есть какая-то тайна.
— Что ж, веди меня тогда, прекрасное создание, к вашему Никифору Ивановичу, — я усмехнулся, — посмотрим, что он от меня хочет.
Девушка кивнула, а через минуту мы стояли под дверью с скромной надписью «Иванов Никифор Иванович». Мда, судя по золотым буквам, человек явно себя любит, очень даже.
Девушка постучала, сунула голову в приоткрытую дверь, после чего уже открыла ее нормально и пропустила меня. Войдя в кабинет, я осмотрелся, обставлено все со вкусом, дорогая на вид мебель, несколько рабочих шкафов и массивный деревянный стол, за которым сидел невысокий мужик лет пятидесяти. Блеклый внешний вид, немного рыбьи глаза и хитрый прищур, да, такой облапошит и сделает вид, что ничего не было.
— Ваше благородие, рад, безмерно рад! — он тут же подскочил из своего кресла и через миг был рядом со мной, тряся мою руку, словно хотел ее оторвать.
— Добрый день, — я высвободил свою руку из его хватки, — чем обязан такому вниманию? Или всё дело в Павле?
— Именно, ваше благородие, именно, — он тут же состроил скорбную мину, — подлец подставил меня, а ведь я вытащил его из медвежьего угла, где нечего делать, дал достойную работу, и чем он мне оплатил? Воистину вести дела с родственниками невозможно.
