Я не понимала, почему он до сих пор не расторг свою помолвку с этой обманщицей Ингрид? Ведь я же в подробностях рассказала своему палачу все, что произошло тогда во дворце, и он не мог не передать это своему королю!..
Перед обедом до меня докатывается стук дверного молотка.
Я тут же снимаю жаровню с огня и спешу в холл. Открываю дверь и замираю на месте.
На пороге стоит мужчина и мальчик лет шести-семи.
Ребенок такой щупленький, грязный и жалкий, что у меня от одного взгляда на него сжимается сердце. Его одежка тоже оставляет желать лучшего.
Я вообще не понимаю, как можно настолько легко одеть ребенка в такой холод?! А его штанишки?! Мальчуган давно уже из них вырос!!
В Итее я еще ни разу не видела нищих, а детей в таком виде и подавно. К тому же, мне совсем не нравилось то, что ребенок сжимал в одной руке огромную щетку, а в другой свернутый трос. Но больше всего меня пугал его испуганный, какой-то затравленный взгляд…
— Многоуважаемая кортесса, я трубочист. Меня прислали, чтобы…
— Можете приступать, — обрываю я его на полуслове, потому что этот тип мне совсем не нравится.
— Если вам нужно переодеться, то можете пройти в соседнюю комнату.
Вместо этого тот хватает мальчугана за шиворот и чуть ли не волоком тащит его к лестнице, ведущей на чердак… Несчастный ребенок едва за ним поспевает.
— Послушайте! Может, пока вы будете заниматься своей работой, ваш мальчонка подождет вас на кухне? — предлагаю я этому грубияну, надеясь на то, что мне удастся накормить его сына. — У меня как раз есть свежее молоко и булочки…
— Что?! Если этот бездельник будет лопать булки и запивать их молоком, то скоро он станет жирным и не сумеет пролезть в дымоход! А я не собираюсь кормить этого дармоеда! Мне хватает своих спиногрызов, а тут еще этот достался мне от моей покойной сестры.
У меня волосы зашевелились от ужаса, а перед глазами промелькнули картинки одна страшнее другой…
— Сейчас же убирайтесь из моего дома!
— Но кортесса, мне велели…
— Я сказала вон!!
Мерзавец смотрит на меня так, будто хочет меня убить.
Но на кортессу он даже голоса боится повысить, поэтому он решает выместить свою злость на несчастном ребенке. И не успеваю я ничего сделать, как подонок отвешивает мальчонке такую оплеуху, что тот аж падает на пол!
Дальше все происходит как в тумане.
Я замечаю на губах ребенка кровь. В глазах у меня сразу темнеет, и я вижу перед собой лишь ненавистное мне мужское лицо…
Я благодарю Бога за то, что он не позволил мне его убить.
