Но Даниэла к тому времени уже носила под сердцем ребенка от Фрейга, который потом стал моим, как и её тело…
— Теперь ты понимаешь, что твой малютка умер вовсе не из-за Тедди. Он все равно родился бы мертвым из-за проклятия «Дурная кровь». А защитное заклинание, которое ведьма наложила на этот дом лишь ускорило его кончину… И слава богу, я представляю какой выродок родился бы от ведьмы и ненормального колдуна Белларди!
Меня аж передернуло от её слов.
— Может, вы и правы. Но для меня он навсегда останется моим ангелом!
— Думай, как хочешь.
А сейчас, Даниэла, через не хочу и боль принимайся за вязание, серебряные нити тебя уже ждут. Ты же не забыла, что получила заказ от самой невесты Гарольда I? — И не успела я прийти в себя от её замечания, как нянька палача добавила: — А чтобы мой мальчик не чувствовал себя виноватым, ты должна немедленно признаться ему в том, что ты ведьма…
Глава 29
Гейра покинула гостиную до того, как туда вошел палач. Но перед уходом она попросила меня не рассказывать Таддеусу о проклятии, которое наложили колдуны из Ордена Вечной Ночи на семейство Белларди.
Видите ли, она опасалась, что её молочный сын тут же поделится этой новостью со своим королем. В то время как колдуны не хотели вмешивать Гарольда I, так как считали это внутренними разборками, касающимися только Ордена и его адептов.
— Даниэла, мне очень жаль… Как ты себя чувствуешь? — Палач смотрит на меня с таким отчаянием и беспокойством, что моя злость сдувается как воздушный шарик. Остается лишь раздражение.
А в голове уже звучит голос его строгой няньки: «Мой мальчик не виноват в том, что ты потеряла ребенка…»
Да, не виноват, но мне от этого не легче. Еще я знаю то, что он безумно влюблен в Даниэлу. Мало того, он ждет от меня того же!
— А сам как думаешь?! — Я едва себя сдерживаю. — Таддеус, ради бога, мне не нужно твое сочувствие!
Чудовище молча подходит к окну. Его голова высоко поднята, он смотрит куда-то вдаль. Туда, где на горизонте разливается яркий закат в багряных тонах. В то время как я даже смотреть не могу на эту ослепительную красоту, потому что она цвета крови…
— Даниэла, я не бесчувственный чурбан, каким ты меня считаешь!
— Да неужели? Разве может нормальный человек заставлять мучиться того, кого он так сильно любит?!
— Значит, ты все слышала…
— Вы громко разговаривали…
Резкая боль неожиданно вонзается в мое тело и вспарывает его подобно раскаленному клинку.
Отчего я непроизвольно задерживаю дыхание и сжимаю зубы."
"Главное, не застонать.
