И если бы я так не нуждался в их магии, то не подпустил бы к себе ни одну из них!
Я перестаю дышать…
— То была не ведьма, а халла. Это её магическую сущность увидела твоя старая чародейка. — Я даже умудряюсь выдавить из себя подобие улыбки, но меня до сих пор трясет от его слов о ведьмах. — В тот раз халла предстала передо мной в образе белого лебедя. Он подплыл к берегу, и оставил там для меня этот браслет…
Я чувствовала, что эта ложь принесет мне много страданий и слез, но ничего не могла с собой поделать.
Сейчас я боялась своего Чудовища как и прежде…
Глава 25
Я так надеялась на то, что между нами больше не будет тайн!
Похоже, это никогда не случится, я не смогу открыться ему, а он мне…
— Как странно. Почему одна из халл, которые не выносят людей, ни с того ни с сего решила вдруг преподнести тебе такой шикарный подарок?
— Откуда мне знать? Может, потому что я её пожалела? Ведь ты же хотел её убить.
— Убить?!
— Ну да, ты же тогда пообещал вырубить все ядовитые кусты, после того как я испекла тот злополучный пирог.
Вот я и подумала, что ты и с халлой сделаешь то же самое…
— Даниэла, как ты могла такое подумать?! Я что, по-твоему, бездушный монстр?!
— Но тогда ты таким и был! К тому же, я думала, что ты настоящий палач! А для них это в порядке вещей…
Фальшивый палач всплеснул руками и отвернулся.
— В Итеи это непринято, — откликается мое Чудовище после напряженного молчания. — Здесь даже баггейнов запрещено убивать! Их или другую какую нечисть стараются просто изгнать.
И только тех, кто возвращается обратно и начинает опять вредить людям… тогда от них избавляются."
"Я понятия не имела, кто такие баггейны, потому что воспоминания принцессы постепенно стирались из моей памяти. Но, возможно, она тоже ничего о них не знала. Похоже, прежняя Даниэла не отличалась большим кругозором. Она росла среди роскоши, и не желала знать о том, как жили простые люди. И уж тем более, её не заботило то, какие твари обитали за пределами её дворца.
Но что-то мне подсказывало, что эти твари баггейны пострашнее халл. Но, несмотря на это, никто не спешил стирать их с лица земли. Так хотел их король, Гарольд I.
Надо же, он не только красивый, но и добрый! Сам такой и требовал того же великодушия у своих поданных. Взять хотя бы мое Чудовище. В глубине души он тоже очень добрый, даже несмотря на то, что причинил мне столько боли и зла.
