Боялась, что после полнолуния не смогу выдержать зрелища крови, и меня начнет мутить от одного только вида обезображенного лица любимого мужчины.
Вдруг у меня непроизвольно начнется рвота?! Это же убьет палача, а всему виной Карлота! Как только она появилась в нашем доме, я еще ни одного дня не прожила спокойно…
Я наливаю себе охлажденный мятный чай, уповая на то, что он поможет мне справиться с неприятными ощущениями.
— Милая, с тобой все в порядке? Ты сегодня какая-то бледная, — долетает до меня голос мужа.
— Ничего страшного. Наверное, надышалась дыма на кухне, у меня сегодня кое-что пригорело…"
"— А ты не забыла, что ты королева? Тебе к кухне и близко подходить не нужно!
— Вот когда у меня начнется беззаботная дворцовая жизнь, тогда и поговорим, — отшучиваюсь я. Но мой король не настроен сегодня обмениваться безобидными шпильками, как обычно. Наверное, поэтому его голос звучит глухо и даже безнадежно:
— А это время когда-нибудь настанет? Иногда мне кажется, что тебя это безумно пугает, и я не понимаю, почему.
Принцесса, которая раньше и дня не могла прожить без дворцовой суеты, становится вдруг затворницей в старом доме!
— Тебе это настолько не нравится?!
— Нет, любимая. Мне нравится все, что нравится тебе, и настоящая Даниэла мне больше по душе, чем прежняя. Но я все равно не понимаю, почему ты так изменилась…
На следующий день я без конца прокручивала в голове слова мужа. Понимала, что сама загнала себя в угол, и не знала, что с этим делать.
Я так задумалась, что даже не заметила летящий в меня снежок.
Который тут же рассыпался на моем плече, вызывая дикий восторг Элиаса.
— Ах ты… ну, сейчас ты у меня получишь! — кричу я ему, сгребая пригоршней ослепительно белый, искрящийся на солнце снег. Леплю из него колобок и тут же запускаю его в сорванца.
Понятное дело, бросаю так, чтобы промахнуться. Но моя уловка не удается, и Элиас тут же выводит меня на чистую воду. Он возмущенно мычит и протестующе машет мне руками.
— Ладно. Я не специально, просто так получилось, — оправдываюсь я, и уже в следующее мгновение бросаю снежок так, что тот врезается прямо малышу в живот.
После чего Элиас заливается таким заразительным смехом, что мой рот тоже растягивается в широкой улыбке.
Надо же! А я и не знала, что немые могут так громко смеяться! Но как такое возможно?! Разве это не указывает на то, что мой мальчик небезнадежен в этом плане, и что рано или поздно он все же заговорит?
Я каждый день молилась об этом.
