Если провести сделки за те суммы, которые они запросили, то мы останемся на мели. А ведь еще неизвестно, получится ли у нас все-таки пробиться в Европе, даже если мы и сольёмся с двумя их компаниями, которые когда-то застроили почти всю Францию и ее соседние страны.
Время уже близилось к 10 вечера, и я стала неспешно собираться домой, как неожиданно у меня зазвонил телефон. Это Максим. Они с Олейниковой только вчера вернулись из своего свадебного путешествия.
— Алло.
— Ты сейчас где? — Резко и запыхавшимся голосом спросил меня Максим.
Ни «привет», ни какое-либо другое приветствие он мне сказать нужным не посчитал.
— На работе. Собираюсь домой уже. А что?
— Не уходи. Я к тебе еду. Скоро буду.
И положил трубку.
Я послушно села на своё кресло и стала ждать. Что-то случилось? Почему я вдруг понадобилась ему в 10 вечера? Моя секретарша уже давно ушла домой. Даже папа с Еленой уехали. В офисе оставалось не много сотрудников. Свет почти на всех этажах уже был выключен.
Максим приехал через полчаса.
Он рывком открыл дверь моего кабинета, громко ее захлопнул, повернул ключ в замке и, тяжело дыша, направился ко мне.
— Привет. Что-то случилось? — Я встала и пошла к нему навстречу.
Он взял меня за плечи и, не разрывая со мной зрительного контакта, направил меня к стене.
— Максим, в чем дело?
Он довольно ощутимо впечатал меня в стену и навис сверху. Дышит тяжело. Желваки на щеках дергаются. Он зол. Очень зол.
— Кристина, у меня снова к тебе вопросы, — надрывно начал, смотря мне ровно в глаза.
— Отвечай честно.
Я настолько растерялась, что даже не смогла ему ничего ответить. Лишь послушно кивнула и нервно сглотнула.
Ни с того ни с сего Максим вдруг начал медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке. Затем он раздвинул ее и склонился еще ближе к моему лицу. Хотя, казалось бы, ближе уже некуда.
— Кристина, что означает моя татуировка?
Не понимая, что происходит я посмотрела на некогда так мною любимую надпись Masterpiece на его сердце и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
Отчего-то появилось дикое желание коснуться татуировки своими пальцами. Нежно по ней провести, а потом поцеловать каждую букву. Как раньше. Но я, естественно, этого не сделала.
Сказать ему правду? Или еще рано? Он ведь говорил, что хочет вспомнить тот год. Но от того, что я ему сейчас скажу, воспоминания ведь не вернутся. Тот день в его памяти ведь снова не всплывет.
— Ну, переводится как «Шедевр», — промямлила я.
