Я кричу и вырываюсь из его рук, но он не отпускает. Кузнецов берет меня на руки и быстро уносит с крыши. Пока меня колотит в истерике, он действует быстро и слаженно. Мы спускаемся на лифте к квартире, Егор достаёт из кармана моей шубы ключи и открывает дверь. Миша снова бежит нам навстречу с радостным криком, но видя меня, тут же сильно пугается и тоже начинает плакать.
— Кристина, — Егор трясёт меня за плечи, — попробуй немного успокоиться и взять себя в руки. Мне нужно спуститься вниз.
Я его не слышу.
Рыдания накатывают на меня все сильнее и сильнее.
— Кристина, постарайся ради Миши.
Упоминание о ребёнке немного приводит меня в чувство. В этот момент я начинаю слышать его плач.
— Кристина, посмотри на меня, — Егор берет мое лицо в ладони, — ты сейчас должна остаться с ребёнком. А я спущусь вниз. Ты меня поняла?
Я быстро закивала головой.
— Хорошо, — он крепко меня обнимает, целует в макушку и уходит из квартиры.
А я беспомощно опускаюсь на пол и начинаю тихо подвывать. Рядом со мной плачет Миша.
— Крися, вы не купили машинку? — спрашивает меня ребенок.
Я смотрю на него и ничего не понимаю. Какая машинка? О чем он говорит?
Я притягиваю Мишу к себе и крепко прижимаю. Слезы душат.
— Крися, почему ты плачешь?
Я не могу ему ответить. Я не знаю, что нужно сейчас говорить. Да вряд ли сейчас слова смогут выйти из моего горла. Перед глазами стоит Вика, а в ушах звенит ее истеричный смех.
«Мы все несчастны», — пульсируют в висках ее слова.
Я не знаю, сколько я так сижу на полу в прихожей, крепко держа в своих руках ребёнка.
Неожиданно дверь распахивается и в квартиру вбегают папа с Егором. Следом заходят полицейские.
Кузнецов поднимает меня с пола, папа берет на руки Мишу. Егор ведёт меня на кухню. Полиция задаёт мне какие-то вопросы. Я им что-то отвечаю. Но они продолжают спрашивать дальше. Кажется, этот допрос не закончится никогда.
Меня всю трясёт, Егор даёт мне что-то выпить. По вкусу похоже на валерьянку.
— Я уложил Мишу спать, — появляется на кухне папа и крепко меня обнимает.
Это все сон. Страшный-страшный сон. Этого не может быть.
— Что с ней? — Выдавливаю наконец из себя и поднимаю глаза на Кузнецова. Полиция уже ушла.
Он опускается на колени возле моего стула и крепко меня к себе прижимает.
— Кристина, — выдыхает мое имя.
— Что с ней? — Повторяю уже более настойчиво.
Он не отвечает, и по его молчанию я все понимаю. Меня снова начинает трясти. Из горла рвутся крики.
