Я смотрю на отца и не знаю: мне упасть замертво прямо здесь и сейчас или все-таки получится дотерпеть до дома?
Папа снова берет под столом мою руку."
"— Кристина, так надо. Мы не можем в этом деле доверять посторонним. Все должно быть сделано на высшем уровне. Юридически чтобы комар носа не подточил. Иначе нас затаскают по европейским судам. Я в этом деле доверяю только тебе и Максиму. Ты берешь на себя всю бизнесовую часть, а Максим возьмет всю юридическую.
— Ты же понимаешь, что нам придется с ним постоянно взаимодействовать, — тихо говорю, пока Елена отошла позвонить своим родителям, чтобы поскорее поделиться новостью о том, что они станут прабабушкой и прадедушкой.
— Я не могу, папа...
— Надо смочь, Кристина. Надо смочь.
В папиных глазах все еще читается сожаление. Я знаю, что он чувствует себя виноватым за то, как все обернулось между мной и Максимом. И во многом из-за него.
— Хорошо, — еле выдавливаю ему и наконец-то выхожу из кабинета.
Я пулей спускаюсь в свою машину и трогаюсь с места.
Ком в горле уже рвется наружу, но я все-таки сдерживаю себя из последних сил.
Не за рулем, Кристина, не за рулем. Дотерпи до дома.
Собрав все пробки Москвы, я наконец-то влетаю в свою квартиру и падаю с криком прямо на пол. Я больше не могу держать это в себе. У меня больше нет сил. Телефон вылетает из упавшей вместе со мной сумки, и экран загорается.
На нем сообщение от Максима, доставленное мне четыре часа назад. Он написал мне всего одно слово:
«Прости.
..»
Глава 12. Парижский синдромЯ проиграла.
Олейникова использовала против меня самое мощное оружие, которое только возможно, — ребёнка. Ведь Максим, выросший без отца, никогда не уйдёт из семьи. В памяти всплыл наш с ним разговор восьмилетней давности, в том подмосковном городке, где мы сделали татуировки. Мы сидели на лавочке в центре населенного пункта и наблюдали за молодой семьей, которая шла с ребёнком. Максим засмотрелся на них и начал вспоминать своего отца.
— Я не понимаю, какая причина может заставить человека бросить собственного ребёнка. Я бы никогда не бросил своего ребёнка. Что бы ни случилось.
— Никогда не говори никогда, Максим.
— Нет! Это тот случай, когда «никогда» можно сказать с полной уверенностью. Не существует такой причины, которая может заставить отказаться от родного ребёнка.
Я продолжаю лежать на полу в прихожей своей квартиры. Уже, наверное, несколько часов.
