Но я не сразу иду в ванную. Я еще раз останавливаюсь у комнаты Кристины. Она так и не включила свет и продолжает плакать. Мне кажется, или Кристина сидит, привалившись спиной к двери? То есть, она влетела в свою комнату, захлопнула дверь и сползла по ее обратной стороне, даже не включив свет? Похоже на то.
Что же случилось? Почему она так рыдает?
Я тянусь к ручке, но тут же себя одергиваю. Это не твоё дело, Максим. Это не твоё дело.
Усилием воли все-таки заставляю себя отойти от двери Кристины. Закрываюсь в ванной, врубаю контрастный душ и просто тупо стою под его струями.
Калейдоскоп мыслей так никуда и не делся.
Почему ей никто не сказал про аварию? Почему она восемь лет не приезжала? Почему она никогда не звонила? Она помнит нашу детскую встречу? Как так вышло, что я полюбил дочь своего отчима?...
Одни и те же вопросы, на которые нет ответов.
Беспомощно закрываю глаза и представляю Кристину. А ведь в нее невозможно не влюбиться. Фигура, как у балерины, грудь, так сексуально вздымающаяся при каждом вздохе, лебединая шея, аппетитные пухлые губы и глаза.
.. Эти прекрасные синие глаза. А ее запах... Сладкая роза с нотками жасмина."
"Желание обладать Кристиной прокатывается по всему телу мощным разрядом тока. Я бы все сейчас отдал за то, чтобы она стояла вместе со мной в этом душе. Чтобы я мог касаться ее обнаженного тела, целовать ее губы, ее шею, ее грудь...
Резко врубаю ледяную воду. Нужно отогнать эти мысли. Немедленно.
Успокойся, Максим, ты женишься. Твоя свадьба чуть больше, чем через две недели.
А Кристина если все-таки и не стерва, как о ней говорят, то, как минимум, все равно безразлично к тебе относится. Она бы позвонила хоть раз, даже если и не знала об аварии. Правда, мой телефон сгорел тогда вместе с машиной, и после выписки из больницы пришлось купить новую сим-карту, но все равно. Могла бы спросить номер у родителей. Да могла бы приехать в конце концов хоть раз.
А так она со спокойной душой свалила и не появлялась тут восемь лет. И если бы отчим не потребовал, так и не приехала бы до сих пор.
Не знаю, вспомнили ли мы с ней тогда нашу детскую встречу, но даже если и да, то ведь это не изменило того, что мы с ней почти не общались, игнорировали друг друга. Тут могут быть только два варианта: или она меня не помнила, или помнила, но я был ей уже безразличен.
Когда я выхожу из душа, снова задерживаюсь у ее двери. Рыдания все еще слышны, но уже не так четко. Кажется, она все-таки отошла от двери. Ее всхлипы слишком приглушенные.
