Родители не давали ни подзатыльников, ни затрещин. Телесные наказания пребывали под запретом. Подобное просто не признавалось.
И уж точно меня не били мужчины. При чем настолько жестоко и сильно. Синяки на теле оставил Илья. И то не от удара, от чересчур мощного захвата. А тут… это все до сих пор не выглядит реальным.
Но я не чувствую щеку. Сглатываю кровь. Чувствую, как режет глаза, как ручьем бегут слезы, при этом абсолютно лишаюсь контроля.
— Наигралась? — мрачно спрашивает мужик. — Тупая баба.
Смазливая, но тупая. Ничего, я дурь выбью. Прочищу твою башку.
Сжимает пальцы в кулак. Ухмыляется, нависая надо мной. Замахивается.
Тихо. Почему так тихо? Мертвая тишина.
— Она не баба, — чертовски знакомый голос кажется игрой буйного воображения, ощущается, точно хлыст.
Мужик застывает.
— Эй…
— А вот ты баба, раз способен женщину ударить, — следует продолжение фразы ледяным тоном, а еще раздаются тяжелые шаги хищника, звучат все ближе и ближе. — Базарная баба.
— Не понял, — оборачивается. — Ты парень крутой. Согласен. Но эта стерва в Лютого палила. Сука долбанутая. Ее наказать надо. По всем порядкам так полагается.
— Не тебе решать, — ровно, но угрожающе.
— А кому? — напрягается. — Тебе? Разбирайся с Дудаевым, а я разделаюсь с девкой. Все по-честному. По понятиям.
— Нет, — как насмешка.
— Что значит нет? — рокочет.
— Я не люблю, когда обижают женщин.
Секунда. Всего одна секунда — и раздается хруст позвонков. Здоровенный мужик падает как подкошенный.
Ему сворачивают шею. Легко и просто, словно речь не о живом человеке, а об игрушке, марионетке.
Тело отпихивают в сторону. Небрежно, отталкивают ногой как мусор.
Тяжело дышу. Смотрю снизу вверх. Настороженно изучаю возникшую передо мной мрачную мужскую фигуру.
— Викинг, — говорит кто-то. — Этот борзый сам полез. Придурок. Мы тебе подарок приготовили. Дудаев и его девчонка. Как решишь, так и будет. Твое право.
— Дай мне деваху, — стонет Лютый.
— Хотя бы когда развлечешься, когда закончишь с ней. Дай. Не убивай быстро. Поделись. А я тебе таких блонд зачетных подгоню. Даже девственниц найду. Любую кралю оформлю. Сочную студенточку. Викинг, прошу.
Никакого ответа. Им — никакого.
— Вставай, — черные глаза прожигают насквозь.
Мне протягивают руку. Красиво. Галантно.
Он будто никого другого не замечает, никак не реагирует на фразы остальных. Выделяет одну меня. И от этого муторно.
