Уроешь каждого. Я помогу, позабочусь лично.
Его уверенный голос вдохновляет на подвиги. Но мой собственный внутренний писк буквально вопит, обращаясь в тревожную сирену.
— А тормозить? — бросаю лихорадочно. — Тормозить ты меня научишь? Когда я ходила на курсы вождения, мы с этого практику и начинали. Кажется, здесь тоже важно…
— Выходит, тачку водить умеешь? — подозрительно оживляется.
— Не совсем, — судорожно выдыхаю. — Я не хочу никого убить. И сама умирать пока не готова. Лучше поберечь жизни людей и держать меня подальше от руля.
— Это смотря про какой руль речь, — ухмыляется.
Опять на что-то намекает. Грязное. Вульгарное. Сексуальное. Или же у меня окончательно и бесповоротно едет крыша от его магнетического воздействия?
— Носки вместе, пятки врозь, — командует Амир. — Верно. В противоположные стороны направляй. Да, так. Дальше. Смелее. Вперед. Продолжай.
Очень стараюсь верно следовать распоряжениям. Не чтобы порадовать своего тренера, а чтобы избежать опасности. Любое неосторожное движение может привести к жуткой травме.
Перед глазами так и мелькают картины переломов разной степени тяжести. А потом, точно по специальному заказу, мимо проносят дико орущего мужика на носилках. На снегу остается красноречивый кровавый след и меня в момент мутит.
— Фу, — кривится Амир. — Здоровый лоб, а ноет как баба.
— Ему же плохо, — выдаю пораженно.
— И что? — плечами жмет. — Терпеть должен. Стойко все выносить. Иначе какой из него мужик? Так, сопля на ветру.
Жесткие понятия. И сам он жесткий.
До жути. До одури. Жесткий и притягательный. До греха доводит. В пучину порока толкает.
— Хрень, — вдруг произносит Амир. — Завязывай.
— В смысле? — удивляюсь. — Что не так-то?
— Все, — фыркает. — Вялый плуг.
— Где? — реально не понимаю сути его слов.
— Плуг, — повторяет. — Стойка такая. Вот как сейчас ты пытаешься вытворить. Носки ближе, пятки врозь. И погнали.
— А почему вялый?
— Потому что в твоем исполнении на опавший член смахивает, — ржет этот гад. — Ты сочнее делай.
Молодой и крепкий. Нормальный такой стояк. Мощный.
— Честно признаюсь, учитель из тебя весьма посредственный, — произношу ядовито, сквозь зубы цежу. — Можно все же пристойнее выражаться, соблюдать какие-то нормы, приличия.
— Можно, — согласно кивает. — А зачем?
Действительно. И не поспоришь ведь, не подкопаешься. Этому психопату закон не писан, по своей морали живет, по своим понятиям.
Илья воспитанный парень. Начитанный. Ругательств от него не добиться.
