Скарлетт попыталась издать звук, передающий отвращение, но то, что получилось, больше походило на всхлип.
– Согласна, значит? – поспешно уточнил Хулиан.
Она бросила на него злобный взгляд, красноречиво выражающий отрицание, но Хулиану, судя по всему, понравилось ее дразнить.
– Ты хоть жениха-то своего видела? – продолжил он. – Вдруг он уродлив?
– Его внешность значения не имеет. Каждую неделю он присылает мне письма, исполненные добра и заботы…
– Иными словами, он обманщик, – подытожил Хулиан, а Скарлетт нахмурилась.
– Ты же их не читал!
Хулиан начал загибать пальцы."
"– Ну, я знаю, что он граф, а следовательно дворянин. Всем известно, что, занимая такое положение, невозможно оставаться честным человеком. Раз он ищет невесту на островах, скорее всего, его семья выродилась, что также говорит о его непривлекательности. – Тон Хулиана сделался серьезным, когда, подцепив ее пальцем за подбородок и развернув лицом к себе, он спросил: – Неужели, услышав подобные доводы, ты все еще не хочешь поцеловаться со мной?
Скарлетт отстранилась и фыркнула, но вышло у нее чересчур громко и фальшиво.
К собственному ужасу, вместо отвращения она ощутила голубовато-сиреневое щекочущее любопытство. Они подошли ближе к палатке для поцелуев. Оттуда сочилось благоухание полуночи, заставляя мечтать о мягких губах и сильных руках – и о щекочущей щеку темной щетине, совсем как у Хулиана.
Стараясь не обращать внимания на участившийся пульс, Скарлетт попыталась придумать что-нибудь остроумное, чтобы ответить на следующую насмешку Хулиана.
Но тот неожиданно затих, и его внезапное молчание показалось ей еще более невыносимым, чем поддразнивания.
Едва ли она обидела его своим отказом, однако заметила, что теперь он держится от нее на более почтительном расстоянии, чем раньше. Даже если он не пытался прикоснуться к ней, обычно находился достаточно близко, чтобы в любой момент мог с легкостью это сделать. Сейчас же они шагали через двор порознь и не говоря ни слова, ничем не походя на влюбленных, готовых вот-вот обвенчаться.
– Не желаете ли узнать свое будущее? – обратился к Скарлетт какой-то молодой человек.
– О, я… – пробормотала она и, обернувшись, уперлась взглядом в обнаженную плоть.
Скарлетт никогда не видела голого мужчины, и, хотя этот был частично одет, благовоспитанной юной барышне вроде нее было неприлично даже думать о том, чтобы войти в его красновато-коричневый шатер. Все же она не отступила.
