Ты же подтвердишь, что мне ее подкинули?
— Да, конечно. Но… Я бы позвонила в полицию. Таким мамашам детей доверять нельзя.
— Ты считаешь, ей в приюте лучше будет.
— А вы так не считаете? Наш благотворительный фонд курирует три приюта, там очень прилично.
— Да, спасибо за информацию. Свободна, Жанна.
Она выходит. И что за женщина может считать, что ребенку лучше в приюте?
Глава 3
ДАША
— Девушка, вам вставать нельзя! — грозно говорит медсестра и тычет указательным пальцем в сторону больничной койки.
Голова слегка кружится, но в остальном, состояние терпимое.
Уже совсем не тошнит и ребра почти не болят. Спешила вчера на вечернюю смену в кафешку и выбежала на красный свет.
Парень, что сбил меня, отвёз в больницу.
Полицию вызывать не стали — всё равно я сама виновата. Бежала сломя голову.
В который раз набираю номер своей подруги Арины, но она почему-то не отвечает.
Беспокойство за дочь, которую пришлось оставить с ней, не даёт сидеть на одном месте. Когда думаю, как они там вдвоём управляются, так хочется бросить всё лечение и сбежать из-под надзора врачей.
Всю ночь не спала, переживала. У Дариночки как раз зубик режется, она, наверное, спит плохо. Маленькая моя девочка… как же ты там без мамы…
Открываю на смартфоне её фотографии. Сердце скручивает от тоски по моей кнопочке. Смотрю на радостное личико с пухлыми щёчками, и сама невольно улыбаюсь. Мамина радость… мамино солнышко…
Потерпи, маленькая моя, мамочка скоро приедет.
Медсестра, видимо, убедившись в том, что пока я сбегать никуда не собираюсь, выходит из палаты, оставляя меня одну.
Скоро Новый год и все, кто мог, выписались домой.
Через несколько минут дверь палаты снова открывается. Я не смотрю на вошедшего — наверное, уборщица пришла полы мыть.
Сворачиваюсь клубочком под одеялом и продолжаю разглядывать фотографии дочки.
— Ну здравствуй, — холодный мужской голос заставляет меня вздрогнуть.
Так резко сажусь на кровати, что комната перед глазами начинает неумолимо вращаться.
Сердце бухает где-то в висках.
Боже мой… у меня слуховые галлюцинации от препаратов, которыми меня тут лечат, или…
Поражённо оборачиваюсь на посетителя.
Высокий и широкоплечий, он пристально смотрит на меня.
Максим… господи… а он что тут делает? Быть не может…
Пытаюсь проморгаться, чтобы понять, что он мне не мерещится.
Мой бывший босс совсем не изменился. Всё та же стильная щетина, волевой подбородок и мужественные черты. На зачёсанных назад волосах блестят ещё не растаявшие снежинки.
