Ладно, не хочешь о жизни, давай о работе.
Вот от этом — сколько угодно!
Но в финале Дан таки не удержался.
— Так это твоя малышка?
— Дан… Ты про меня все знаешь. Откуда дети с моим диагнозом?
— Подожди. Ты давно проверялся? Может тогда ошибка вышла? Или…
— Или. Я проверялся как раз перед тем, как начал с Дашей… С мамой малышки.
— Я помню, как ее зовут. И как Даша? — Я посмотрел на него, и он по, видимо, тяжелому взгляду, все понял. — Брат, вроде же хорошая девчонка была?
Хорошая да. Главное слово тут — была.
Вернулся домой и застал в гостиной идиллию — новый детский коврик, на нем хохочущая Даришка, рядом Даша, и моя Ольга с крестником Максимом…
Смотрел на них, сглатывая слюну, буквально.
Именно эта картина всегда была перед глазами, когда я думал о счастье.
Не бабло, не яхты, не часы за несколько миллионов, не дом двухэтажный с миллионом ненужных комнат.
Я бы все это отдал, если бы мог иметь возможность вернуться домой и увидеть любимую женщину и моих детей.
Чёрт.
Поужинал в одиночестве. Видимо, распугал всех своим видом.
Пошел спать. Нет. Сначала в душ. Ледяной душ. Который очень хорошо помогает. Но не всегда.
Лег спать и…
Час ночи. Дариша кричит. Даша поет, уговаривая малышку успокоиться.
А я стою под дверью их комнаты, и мое терпение лопается.
Рывком открываю дверь и захожу.
Даша испуганно смотрит. Качает ребенка, глаза красные, вижу, что и сама плачет.
Вот же… засада.
— Дай ее мне.
— Не надо! Максим, пожалуйста, не надо!
— Не надо что? Ты думаешь я ее в окошко выкину? Совсем уже? Дай сюда Даришку!
Я уже и малышку стал называть так, как она называет.
Блин.
— Зачем?
— Ты хочешь, чтобы она и дальше орала? Чтобы у нее температура подскочила? Давай, говорю!
Подхожу ближе, давая понять, что не намерен миндальничать.
Даша стоит вцепившись в мелкую, которая явно меня услышала и затихла, а теперь… тянет ко мне ручонки.
— Видишь? Даже она сообразительнее тебя!
Беру кроху, прижимаю к себе.
— Ну все, все, наоралась и хватит! Не надо уподобляться мамочке! Не надо быть нервной.
Надо быть спокойной девочкой… — сам не соображаю, что говорю, но явно отвлекаю малышку. — она ела?
— Что?
— Не знаю, Смесь? Молоко грудное?
— Она не ест… у меня… нет молока.
— Почему?
— Пропало… давно…
— Почему пропало?
— Откуда я знаю? Ей был месяц, мне врач сказала, что она плохо набирает, надо давать прикорм, у меня молока было совсем мало.
— Странно. — смотрю на неё… хм, мало молока? А выглядит так… аппетитно…
Так, Черкасов! Не о том.
