Если будет нарываться я ему втащу!
— Это мое дело! Даша попросила меня помочь. И я помогу! Пусти ее!
— Ладно.
Отпускаю руку, но только затем, чтобы точным ударом снести этому нежданному кавалеру челюсть."
"Челюсть у него оказывается крепкой, он не остается в долгу, замахивается, мне удается блокировать удар, и атаковать, вижу, как из его носа вылетают брызги крови. Даша кричит. Но я не слышу, что, потому что мне тоже не хило прилетает по подбородку.
А ты как думал, Черкасов? Таких девушек как Даша приходится завоевывать с боем! Усмехаюсь, мне нравится эта мысль.
Меня вообще заводит вся эта ситуация. Я дерусь за любимую женщину!
Это же хорошо? Хоть раз в жизни это стоит попробовать!
— Прекратите! Макс! Остановись! Валера! Ну хоть ты будь умнее!
Почему это он должен быть умнее, а?
Мне снова прилетает, но я парирую, и бью в ответ, кажется, попадаю ему в бровь, которая тотчас начинает кровить, меня по ходу тоже задело не кисло, глаз болит, фингал точно будет. Хорошо, зубы крепкие!
— Так! Спокойно.
Что тут происходит?
Кажется приплыли. Вернее, пришли сотрудники безопасности аэропорта.
Я поднимаю руки вверх, показывая, что готов остановить бой, а вот Валерик не такой благородный, лупит меня, попадая прямо в солнечное сплетение. В глазах темнеет, ничего не вижу, начинаю задыхаться.
Тут, по всем законам драматургии Дашка должна бросится ко мне, начать жалеть, причитать, говорить о том, как она меня любит, и какой я хороший.
Но, либо она не знает этих дурацких законов, либо я что-то сегодня сильно много фантазирую.
Потому что когда я начинаю соображать, что происходит вокруг, то вижу её Валерочку, которого держит полицейский. Рядом со мной тоже доблестный сотрудник органов. И девушка в некоем подобии бронежилета, которая смотрит очень строго.
А вот Даши нет. Нигде нет. И Даришки тоже.
— Чёрт, где она?
— В самолете уже, наверное, придурок. — Валера мне даже нравится, не тушуется, не ноет.
— Сам придурок.
— Граждане, давайте без взаимных оскорблений.
Сейчас отправим вас куда следует, будем разбираться, почему порядок нарушаете. — девушка в форме очень сурова.
— Мы не нарушали. Мы просто, давно не виделись, вот, поприветствовали друг друга…
— Ясно. Вот в протоколе так и запишем. Дружески избивали друг друга нарушая спокойствие граждан. Пройдемте. — она сжимает губки, старается казаться еще более грозной, чем есть на самом деле.
— Стойте, девушка… она улетит.
— Естественно, улетит. И правильно сделает.
