Будто мороз смог пробраться под пуховик и сковал тисками сердце. Ноги и руки становятся слабыми, не слушаются…
— Нам нужно действовать быстро, Даша, — начинает атаковать Влад. — Максим настроен решительно. Он хочет забрать твою дочь. Оставить её себе. Понимаешь?
— А вам… — не узнаю свой странный, осипший голос. — Вам-то какое до меня дело?
Несмотря на боль, что не даёт трезво мыслить, я, всё же, понимаю, что этому богатому и сытому человеку нет дела до моих страданий. Он тоже преследует свою выгоду… Но какую?
— Всё просто, Дарья, — спокойно отвечает он.
— Я забочусь о благополучии сестры. И прочности нашего с Максимом договора. Чужой ребёнок… скажем так, может всё осложнить. Плюс, — загибает палец он. — Не думаю, что Максим и правда намерен прекратить вашу с ним связь после свадьбы. Он будет и дальше пудрить тебе мозги и изменять моей сестре. Черкасов — он как собака на сене. Ему всё мало. А Марьяна у меня девушка с характером. Если узнает про его измены — её никакие деньги не остановят.
Уйдёт, разведётся… — Влад вздыхает. — В общем, сплошной геморрой.
Его слова доносятся до меня откуда-то издалека.
Геморрой… да уж.
Перед глазами всё кружится, плывёт. Господи… как я могла? Поверить снова тому, кто не единожды предавал… тому, кто на полтора года превратил меня в плачущую тряпку…
Мне хочется сесть. Расстегнуть пуховик, потому что внезапно становится нечем дышать.
— Как это не грустно признавать, — продолжает Влад. — Максим просто использовал твою доверчивость, чтобы выиграть время.
— Время…? — глупо переспрашиваю я. — Какое время?
— Даша, ну неужели ты не понимаешь? Сейчас ты обладаешь тем единственным, что этот человек не сможет купит ни за какие деньги.
— Чем? — пытаюсь сфокусироваться, но мысли всё время куда-то разбегаются.
— Его ребёнком, — подытоживает Влад. — Макс просто хотел, чтобы ты ничего не подозревала, пока он готовит документы для удочерения.
Документы?
Внутри всё почему-то протестует против такой теории. Нет.
Он бы не отобрал Даришу… Макс… мой Максим! Такой нежный и пылкий, готовый на всё, чтобы искупить свою вину…
Знаю, что это глупо, но от внезапно проснувшихся воспоминаний о былой ночи внутри зарождается надежда.
— Мне надо с ним поговорить… — тихо шепчу я."
"Даришка, крайне недовольная такой долгой задержкой начинает кряхтеть и хныкать. На морозе вредно плакать, и я беру дочку на руки.
— Ну, — Влад закатывает глаза. — Выбор твой, конечно. Но я бы не стал.
