Очень бы не хотелось, чтобы это затронуло моих девочек.
Моих девочек! А имею ли я право их так называть?
— Молчишь? Правильно. Молчание золото! Хоть чему-то я тебя научила. Не знаю, что ты сейчас можешь сделать. Но могу дать совет. Пусть и непрошенный. Проси прощения. Проси! На коленях стой! И еще — отпусти её. Дай ей возможность жить нормально. Она сама должна сделать выбор, как и с кем продолжать жить.
И вот я стою на коленях.
Но я не хочу давать ей выбор! Я дико боюсь, что она выберет не меня!
Кошусь на букет тюльпанов… Их нежность меня раздражает…
— Даша… — поднимаюсь, снова сжимая ее в объятиях, а она… Она скованна, словно отморожена, стоит с закрытыми глазами.
Безразличная, холодная…
— Вода…
— Что?
— Вода в ванной… перельется…
— Чёрт с ней… не перельется, там система…
— Пусти, надо… выключить.
Даша дергается, я опускаю руки, не потому, что хочу, потому что в голове слова матери: «отпусти её, она сама должна сделать выбор» …
Чёрт, как же… больно! Как не хочется, но…
Даша реально такая равнодушная.
И я понимаю, что лучше сейчас на самом деле ее отпустить.
Она крепче затягивает полотенце. Меня просто дико плавит от мысли, что под полотенцем она…под полотенцем только она, ее сладкая мягкая кожа! И больше ничего. Все внутри скручивается до боли, когда я об этом думаю.
Не понимаю зачем иду с ней в ванную. Вода уже набралась до краев, но система слива не позволит ей затопить пол, да даже если затопит — полы герметичные.
Даша нажимает на ручку крана, останавливая поток.
Говорит, не поворачиваясь.
— Максим, выйди, пожалуйста…
— Даша, я…я просто хочу сказать тебе…
Сам не знаю, что хочу сказать. Так много и так мало. Всего три слова.
— Ты уже сказал все, что хотел, Максим. Я все поняла.
— Нет, я не все сказал. Я…
— Пожалуйста. Я правда очень устала. Я вымотана. Ночью Даришка проснется, и…
— Я люблю тебя.
В ванной, наполненной ароматом персика от пышной пены, повисает тишина.
Даша молчит. Я тоже не могу ничего сказать.
Собственно, я все сказал. И я… я дам ей выбор.
Моя мать — мудрая женщина. Я должен положиться на ее совет.
Выхожу, закрывая за собой дверь. Слышу, как Даша защелкивает ее на замок.
Подхожу к кроватке. Даришка спит, как ангелочек. На щеках тень от длиннющих ресниц, пухлый ротик приоткрыт.
Я до сих пор еще не могу прийти в себя от новости, которая на самом деле для меня давно не новость. Я принял и полюбил этого крохотного человечка сразу, еще в тот день, когда эта безумная Арина притащила ее в мой офис.
