Слабый ты ещё, на ноги не встанешь, — Серебряков покачал головой, но пошатнулся, и его снова вырвало. — Да и мы тоже не очень… далеко тебя не унесём.
— Разберёмся, — майор закрыл глаза. — Передохнём и будем выбираться отсюда. Саня, ты там с окном поаккуратнее…
— Хорошо, командир, — слова дежурившего у окна бойца глухо прозвучали в гудящей тишине ускользающего сознания.
Он проснулся от резкой вспышки чувства опасности. Тринадцатый открыл глаза и осмотрелся.
В комнате ничего не изменилось. Двое бойцов спали, один, сидя на полу, нес дежурство. В ушах надрывно свистело. Майор потряс головой. Тут же пришла боль, а вот свист не ушёл.
— Воздух! — Тринадцатый потянулся к автомату. — Саша, окно!
Боец тяжело поднялся и нетвёрдо приблизился к оконному проёму.
— Самолёт этот без крыльев. Вроде того, на котором мы летели. Садится на площади, прямо перед зданием.
Бойцы начали изготавливаться к ведению огня. Майор попытался встать, опираясь на автомат.
— Что-то долго они собирались. Андрей, помоги встать.
Четвёртый подал руку. Спина выплескивала боль, словно расплавленное железо.
— Без команды не стрелять, подпустим поближе.
— Выходят, — доложил наблюдатель. — Один человек всего. В скафандре, как у нас дома.
Тринадцатый осторожно, из глубины помещения, выглянул в окно.
Прямо перед златим стоял турболёт, и от него к крыльцу шёл небольшой человек в скафандре максимальной защиты. Неуклюжая походка тщедушной фигурки, широко разворачивающей ступни при ходьбе, показалась ему знакомой. Где-то я его уже видел…
— Это Арториус, — узнал Тринадцатый. — Саша, Андрей, встретьте его, но аккуратно.
Бойцы, пошатываясь, вышли. Спустя десять минут руководитель подполья стоял перед майором.
— Господин Тринадцатый! Господин Серебряков! Господа! Как я рад вас видеть! Мы боялись, что вы погибли! — глухо кричал сквозь гермошлем Арториус.
Он был безгранично счастлив. — Я торопился, как только мог! Какое счастье, что вы живы! Скорее пойдёмте на борт турболёта, здесь нельзя оставаться, радиационный фон огромен!
— Как обстановка? — майор опёрся рукой на стену, в ногах чувствовалась сильная слабость.
