– Нет, Лен, так не пойдёт, – зайдя в комнату, заворчал Потап и, оценив мой аристократичный вид, покачал головой и куда-то ушёл.
Вернулся почти сразу же и, подав мне стопку свёрнутой ткани, скомандовал:
– Марш переодеваться. Ванная там.
– Но это же пижама, – развернув вещи, удивилась я и, продемонстрировав мужскую пижамную рубашку, тихо добавила: – Мужская пижама.
– Какой ужас, – притворно охнул Потап и, указав рукой в сторону ванной комнаты, строго повторил: – Иди, а то ведь я и помочь могу.
– Но я же…
– Лен, не нуди, а.
У нас обычная пижамная вечеринка. Чего ты боишься?
А и правда чего? Варианты, конечно же, были, но отвечать хитро улыбающемуся мужчине я не стала. Сгребла выделенный мне на вечер наряд и, усмехнувшись, отправилась переодеваться.
ГЛАВА 39
Потап
Наша импровизированная вечеринка удалась на славу. Поначалу Лену пришлось тормошить и напоминать, что при мне не надо держать лицо, осанку, позу, следить за речью, краснеть от запачканных едой губ, извиняться за крошки и слишком громкий смех.
Вёл себя максимально непринуждённо. Кормил мою малышку с рук куриными крылышками, намерено свинячил, облизывал пальцы, смешил и спаивал вином. Она стеснялась и зажималась совсем недолго. Нам было легко вместе, хотя я чувствовал, что ещё не раз придётся выколупать её из тугой и явно тесной раковины страхов и предрассудков, какого-то хрена навязанных родителями и бабками.
Интеллигентом я себя не считал, но и быдлом меня никто не называл. Даже обрадовался, что Лена отговорила меня от немедленной поездки к её родителям.
Иначе знакомство с будущими родственничками прошло бы не слишком гладко. Нет, переживал я не о себе, но Лену напрягать тоже не хотел. Вернее, хотел, но чуть позже…
На экране огромной плазмы уже шли титры благополучно недосмотренного нами фильма, а я боялся шевельнуться. Под боком посапывал уютный тёплый комок, а я лениво шурудил рукой рыжие пряди, расслабляя мою малышку ещё больше.
От близости наших тел, укрытых пледом, Лена вспотела, и я жадно вдыхал её родной запах, безуспешно пытаясь угомонить разгулявшееся воображение и восставший член.
Участившееся дыхание постепенно переросло в нездоровые хрипы, и я понял, что на сегодня экспериментов, пожалуй, хватит.
Решив не рисковать, приподнялся и, осторожно взяв Лену на руки, понёс в спальню. Уложил на подушки и, прикрыв одеялом, замер, разглядывая расслабленное личико. Не сдержался… Коснувшись губами приоткрытого рта, скользнул языком внутрь горячей влажности и глухо застонал.
