И потому не поняли, чем им грозит нынешняя поездка. Они даже выглядели веселыми, возбужденными и совсем не походили на тех же «краповых», которые сосредоточенно, внутренне сдержанно готовились к бою с противником, значительно превосходящим его по численности.
Большинство, как я и предполагал, сразу же уселось вокруг «курилки». И правильно сделали. Когда камень бросает человеческая рука, еще есть надежда, что останешься живым. Если человек пользуется пращой, надежда мизерная. А вот камень, взметенный взрывом двух гранат, – это наверняка смерть.
В сторону здания направились трое: седой красавец-командир, снайпер и какой-то, еще более вертлявый, чем негр, криволапый мужичок, суетившийся «шестеркой». Потом за ними двинулись еще трое. Им места в курилке не хватило, а стоять они не желали.
Я стремительно, но бесшумно перебрался на свою подстропильную балку и замер в темноте, как курица на насесте. Но пистолет на всякий случай приготовил. И не зря, потому что в открытый люк пробился и пробежал по крыше луч фонарика.
Первым на чердак поднялся как раз «шестерка» – и сразу стал светить туда, где провалилась крыша, словно проверял ее устойчивость. За ним поднялся снайпер, не выпускавший из рук винтовку, и седой командир. «Шестерка» приготовился к пробной стрельбе, но стрелять не стал, на некоторое время продлив часы своего существования. Ему что-то сказал командир, и тот вместе со своим фонариком нырнул в люк, чтобы не мешать.
Седой командир и негр разговаривали друг с другом по-русски, но говорили немного.
По крайней мере, не болтали, хотя негр выглядел человеком разговорчивым. Командир показывал в окно, а снайпер смотрел. Они изучали дом моей мамы. Определив цель, снайпер попросил не мешать ему, и командир, склонив в знак согласия свою красивую голову, ушел. Стрелок улыбался каким-то своим негритянским мыслям, потом даже стал напевать себе под нос старые добрые «Подмосковные вечера», которую не исполняли уже много лет. У нас сейчас что по радио, что по телевидению услышать хорошую песню – редкость.
А тут я узнал забытые мотивы. И кто же напевал хорошую песню? Человек, который собирался меня убить. Да еще из другой страны и даже с другого континента...
Я обязательно выполню просьбу генерала Лукьянова и захвачу американского снайпера в плен. Мне почему-то показалось, что могут возникнуть проблемы только одного порядка – при захвате мой противник будет визжать, как недорезанная свинья.
