Одно время и я увлекся такими тренировками, и пальцы себе развил; на сетку-рабицу, правда, пока не покушался, хотя, вполне возможно, что сумел бы с ней тоже справиться. Но пока это в мои планы не входило. Я просто сел на привинченный к полу стул и стал дожидаться Воронца. «Вертухаи» вышли, но от двери, как я понял, не отошли, иначе закрыли бы ее на замок."
"Ждать пришлось долго. За время ожидания я вполне успел бы пообедать. Я даже допустил, что конвоиры проявили собственную инициативу, вытащив меня из камеры раньше времени, а сам следователь как раз и ждал, когда закончится обед.
Я боролся с желанием испытать свои пальцы на сетке-рабице, и пока мне это удавалось.
Наконец из коридора донеслись шаги нескольких человек. Они остановились напротив двери в кабинет, где я мучился от скуки. Послышались отдельные реплики. Я сразу выделил голос Воронца и голоса моих конвоиров. Те, что пришли со старшим следователем, молчали. А, судя по шагам, пришло двое. По мою, полагаю, душу. Не новые ли обвинения мне желают предъявить? Может быть, Воронец отыскал кого-то из свидетелей происшествия на дороге? Может быть, еще кто-то снимал? Тогда мне, возможно, и пригодится умение вырывать сетку-рабицу.
Впрочем, относительно умения я явно погорячился. Если не пробовал, значит, говорить так права не имею.
Если нет новой видеозаписи, на свидетелей Воронец полагаться не может. И я буду только рад, если опознание будет проводиться так же, как в первый раз. Похож внешне – это не доказательство. Волосы примерно одного цвета, причем русые, – это тоже не доказательство.
На опознании все остальные были на меня не похожи, и естественно, что убежавший от драки молодой чеченец указал на меня. Одинаковый рост тоже ничего не дает. И у меня будет возможность опротестовать такое опознание. В суде, во время получения санкции на арест, я возражений не высказал, поскольку меня никто и не спрашивал. И адвокат попался дурак дураком. Когда будет хороший адвокат, тогда я и выскажусь.
Дверь открылась. Я поднялся с места, привычный к тому, чтобы вставать, когда в комнату входит старший по званию.
Первым вошел старший следователь по особо важным делам Воронец, за ним – капитан Магомедов, с которым я мельком познакомился у генерала Лукьянова; за Магомедовым появилось новое действующее лицо, и я уже по его хитрой самодовольной физиономии определил, что это и есть адвокат, о котором я только что думал. Легок на помине...
– Заждался, капитан? – спросил Воронец, усаживаясь за стол против меня.
