Сорванный голос больше не может терпеть издевательств, мне нужно время, чтобы восстановиться.
– Мне жаль . . . мне так жаль. . ."
"– Не подходи, не смей! – качаю головой в знак протеста. – Не после того, как ты был с другой. . . – последние слова еле выдавила, силы заканчивались. Ещё немного и я снова потеряю сознание.
– Малыш, я сожалею . . . Если бы можно было вернуть время назад, я бы никогда, слышишь, никогда . . . Дай нам шанс, один последний раз. Я прошу тебя, я умоляю тебя! Мы переживём всё это, только позволь быть рядом, я залечу все твои раны .
. .
– Не называй меня больше так, не называй, – сквозь слёзы улыбаюсь ему, он всё понимает, понимает, что я не прощу его. – Мои раны теперь никто и никогда не сможет залечить. . .
Глава 5.
Мама слышала весь наш разговор и в ужасе замерла, одной рукой закрывая губы, а второй схватилась за сердце. Кажется она была в шоке.
– Марк, Бога ради, скажи, что это всё неправда!
– Алевтина Петровна, я . . . – он не смог ничего ей ответить, опустил голову стыдясь.
– Господи . . . – выдохнула мама.
– Уходи! – вмешалась я, не выдерживая больше его присутствия.
Он поворачивается ко мне и неистово качает отрицательно головой.
– Нет, нет! Не прогоняй меня . . . Прошу тебя . . .
– Уходи! – повторила своими пересохшими губами. Это одно из последних слов, что он от меня услышал.
Он подбегает и бросается на колени, обнимает крепко ноги и мягко трётся головой мне в живот. Чувствую его горячее дыхание и подрагивающие пальцы рук. Он на грани, я это чувствую и его бушующие эмоции передаются мне, увеличивая мою боль.
Дышит, словно запас кислорода заканчивается в лёгких. Я закрываю своё лицо и пряча свой взгляд от них обоих, сотрясаюсь от всхлипов.
– Умоляю тебя, слышишь умоляю, не отказывайся от меня. Я знаю, что не заслуживаю тебя, знаю! Но я тебя так люблю, что не смогу жить без тебя. Любимая, всё ещё можно исправить, только не отказывайся от нас. . . Прошлая ночь . . .
– Прошлая ночь стала последней ночью моей прошлой жизни. И ты тоже там остался! – он поднял голову вверх.
Оторвал мои руки от лица и посмотрел мне в глаза. Добавить больше нечего было. Я сказала своё последнее слово и он это понял. Опустил руки и словно парализованный застыл на коленях посередине моей комнаты.
Я ушла и закрылась в ванной. Прислонившись спиной к двери, стояла босыми ногами на холодной плитке, мне было всё равно на то, что я могу заболеть, если уже не заболела. У меня душа горела, всё остальное осталось неважным.
