Я лежу в постели, слепо пялясь в потолок. Фоном работает телевизор. Там идёт какой-то трешовый боевик. Погони, стрельба, кровь.
Я не вникаю в сюжет, включила, чтобы не лежать в тишине. Я чувствую себя мёртвой, а так, хоть какое-то подобие жизни рядом.
Слегка поворачиваю голову, смотрю на кровавое месиво на экране. Там герой на полной скорости въехал в кирпичный забор. Удар, хлопок подушки безопасности. Парень жив, но сильно покалечен.
Мне кажется, со мной случилось нечто похожее, только в эмоциональном плане.
Причём дважды.
Измена Игоря и предательство подруги меня больно ранили, но вот история с Гордеем просто добила, как контрольный в голову. Это было вполне сравнимо с мощным ударом моих романтических ожиданий в стену суровой реальности. И теперь моя покалеченная, истекающая кровью душа едва жива.
Мне даже дышать тяжело. Слёз уже нет, они все выплаканы, влажная подушка валяется рядом с кроватью.
Лежать без подушки неудобно, но достать другую сил нет. Да и зачем?
Мне хочется одного – исчезнуть из этой реальности.
Я ощущаю себя никчёмной букашкой, настолько жалкой, бесхребетной и слабой, что хочется удавить саму себя.
Танька часто подкалывала в школе, что со мной могут дружить только учебники. Конечно, пухленькая ботаничка никогда не входила в шумные тусовки, надо мной часто смеялись. Похоже, с годами мало что изменилось. Я всё ещё доверчивая идиотка!
В школе, будучи подростками, мы с Танюхой враждовали, а подружились уже после выпускного, когда выяснили, что поступили в один вуз.
Это было удобно, ведь мы с ней родом из одного посёлка за двести километров отсюда, да и мы обе, как мне казалось, сильно изменились, повзрослели. Я перестала быть пухляшкой, а Таня перестала язвить. Да, мы были разными, но этим, как мне казалось, дополняли друг друга. Я помогала Тане по учёбе, а она учила меня быть более раскрепощённой, смелой общительной.
Подруга заряжала меня своим оптимизмом, драйвом, чувством юмора.
А теперь я как погасшая свеча. Всё, что раньше вызывало радость, теперь предстаёт в новом свете и вызывает боль.
Проваливаюсь в поверхностный беспокойный сон. Но там мой воспалённый переживаниями мозг снова уничтожает меня, окуная в мой личный адский котёл. Перед глазами картинка, где Игорь плавными движениями овладевает моей подругой, но когда я подхожу ближе, то вижу, что это Гордей, а под ним не Таня, а я сама лежу в развратной позе, и мне так больно, так противно. Но я – это уже не я, а жена Гордея.
