Губы его безжалостно обрушиваются на мои, и всё что мне остаётся, принимать этот ураган и молиться, чтобы не сгореть в нетерпеливом огне этого невозможного мужчины.
– Малышечка моя, я соскучился, – шепчет, прикусывая мочку моего уха. – Хочу тебя, просто сдыхаю.
Его наглые руки задирают мою водолазку вверх, дёргают вниз чашечки лифчика, выпуская на волю уже давно ноющие соски, Гордей зарывается с блаженным стоном в мою грудь. И теперь его поцелуи обжигают чувствительную кожу.
– Троечки мои любимые, – шепчет, слепо зацеловывая.
Прикусывает сосок.
Я невольно вскрикиваю от невозможно острых ощущений, но тут же его ладонь зажимает мои губы.
– Тише, тише, – уговаривает. – Если твоя бабка сюда ворвётся, боюсь остаться без некоторых жизненно важных органов.
При упоминании бабушки сладкий дурман на пару мгновений развеивается.
– Нет, Гордей, прекрати! – отчаянно начинаю отбиваться от этих нахальных рук и губ.
– М-м-м! А ты вся в бабушку, да? – страдальчески стонет Гордей мне в шею. – Жестокая девочка.
– Не хнычь, – улыбаюсь. – Отвезём бабушку, вернёмся, и я буду вся твоя.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Поднимает мою ладонь, целует в колечко.
– А что это за комната? – спрашиваю, оглядываясь в полумраке.
– Моя старая комната, – отмахивается небрежно.
– Включи свет, пожалуйста.
Послушно щёлкает выключателем. Загорается неяркий свет.
Оглядываю весьма просто обставленную комнату. Кровать, застеленная серым покрывалом, в цвет ему плотная штора, ковёр. В углу турник, письменный стол, книжные полки.
Подхожу ближе. Замечаю на шторе круглую дырочку.
– А это что? – спрашиваю с улыбкой.
– Ну, это я курил в окно, и потом за это палево получил от отца таких звездюлей, что еле вывез, – усмехается Гордей лукаво.
– Так ты рос хулиганом? – прищуриваюсь я.
– Ужасным, – кивает, складывая руки на груди.
– Теперь понятно, откуда в тебе столько наглости. Ой, а это что? – стягиваю с полки старый альбом.
Открываю. Детские фотографии Гордея. Сердце пропускает удар, когда я смотрю на фото с его последнего звонка.
Такой он здесь молоденький, улыбчивый, вихрастый, с красной лентой через плечо. А улыбка всё такая же лукавая, и ямочка на щеке.
– Ну что, влюбилась бы ты в такого плохого парня? – шепчет на ухо сзади.
– Влюбилась бы, без вариантов, – признаю я.
– Поздравляю, сейчас тебе досталась улучшенная версия. Тогда я был тем ещё балбесом.
Перелистываю альбом в самое начало. А здесь нечёткое старое фото молоденькой женщины с младенцем на руках.
