– Есть будешь? – интересуется свекровь. – Или у тебя теперь какая-то особая диета?
– Ну… Главное сильно соленого, острого и жареного не есть, – нахожусь я. – А остальное можно.
– Вот и славненько. Тогда куриного супчика налью?
– Давайте.
Марина подбегает и хвастается очередным рисунком, на котором изображена я, сидящая на радуге.
– Как мило, дочур. Спасибо, – улыбаюсь. – А сможешь нарисовать меня на берегу моря? Что-то очень захотелось.
– Конечно! – с воодушевлением отвечает она. – Легче легкого!
– Ну тогда иди, рисуй.
И пальмы не забудь! Много пальм.
– Хорошо.
Сполоснув руки, прохожу на кухню, где свекровь колдует у плиты. Набираю в легкие побольше воздуха и на одном дыхании выпаливаю:
– Лидия Георгиевна, мне надо с вами серьезно поговорить.
Глава 15
– Да, Алиночка, я тебя слушаю, – свекровь оборачивается, держа в руках половник. – Что случилось?
Слова обрастают шипами и застревают в горле. Очень тяжело выталкивать их наружу, но иного выбора у меня нет. Лидия Георгиевна – не чужой человек. За годы брака с Димой она стала мне почти как мать.
Помогала, поддерживала, выручала. Поэтому утаить от нее произошедшее – не вариант.
– Лидия Георгиевна, мы с Димой разводимся.
Половник с шумом летит обратно в кастрюлю, а свекровь взволнованно хватается за сердце.
– Бог с тобой, Алиночка, – хрипит задушено. – Что ты такое говоришь?
– Мне очень жаль, что так вышло, – понурю голову.
Почему-то чувствую себя виноватой. Хотя в случившемся нет моей вины. Я, конечно, понимаю, что в любом конфликте замешаны двое, но у нас с Димой, по большому счету, даже конфликта-то не было….
Он просто вытер ноги об мою душу, как об грязную половую тряпку.
– Нет-нет, этого не может быть, – Лидия Георгиевна неверяще мотает головой. – Я только сегодня разговаривала с Димой… И ни о каком разводе он не упоминал…
Вздыхаю. Как я и думала, муж по-прежнему находится в стадии отрицания. Он не воспринимает мое намерение развестись всерьез. Думает, это просто временная блажь оскорбленной женщины.
Признаться честно, я и сама пока действую на автопилоте.
Просто делаю то, что, как мне кажется, должна. Пытаюсь сепарироваться от Димы. Пока во мне бурлят эмоции, стараюсь по максимуму сжечь мосты. Чтобы чуть позже, когда стихнет обида и обострится тоска, не передумать и не дать заднюю.
Ведь нельзя прощать изменщиков, верно? Нельзя.
– Дима против, – отзываюсь я. – Он считает, что мы можем решить наши проблемы, но я с ним не согласна.
– Господи, – Лидия Георгиевна оседает на стул.
