Но вместо того, чтобы слушать учителя, все дружно смотрели, как Миша «паркует» свой байк. И хотя байка не было, но ощущение было такое, что есть!
Он заглушил мотор. Точнее, замолк. Так как рычание байка изображал исключительно голосом. Спешился, снял свой придуманный шлем. И пошёл, напевая, к законному месту. Биологичка, коей была Антонина Антоновна, женщина «синий чулок». Офигев от неслыханной наглости, не нашлась, что сказать.
Но на этом чудачества Мишки не кончились! Он дождался конца.
И опять «опустился в седло». Мало того! Минуя биологичку, он предложил легкомысленно:
— Крошка, подбросить до центра? — игриво кивнув себе за спину. И рявкнул два раза, распаляя «коня».
Антонина Антоновна так и осталась стоять, сжимая указку. Как спасительный шест, в этом мире нахальства и хаоса! На ней был костюм, аля-мымра из фильма «Служебный роман». Очки в толстой оправе, а вместо причёски — прилизанный кокон из тонких волос. И назвать её «крошкой» посмел бы лишь самый отчаянный.
Например, Балыков!
— Ага, эта вобла сушеная испортила мне аттестат. А я всего лишь хотел ей польстить! — говорит он с обидой.
И сквозь этот врачебный прикид, напускную серьёзность, я вижу его. Балыка! Хулигана, который плевал на приличия. Но теперь это — врач, обходительный, взрослый мужчина. И сопоставить эта два образа я никак не могу!
Любопытно, какой же он видит меня? В школьные годы я была не слишком-то женственна. Когда все мои одноклассницы встречались с парнями, я «грызла гранит».
Мои детские формы оставались такими до выпускного. И даже тогда приходилось подкладывать в лифчик ещё один слой поролона, чтобы сделать себе декольте.
— А тебе не хотелось встретить её где-нибудь и сказать, что ты врач? — ухмыляюсь ему. Сама бы я точно хотела!
— Не поверишь! Я даже мечтал, что она, как и ты, однажды придёт на приём. А я ей скажу: «Раздевайтесь!».
— Фу! — я кривлюсь. Коньячок уже лёг так как нужно, — Ты что, мечтаешь увидеть биологичку голой? Да ты извращенец, Балык!
Он хмурится, смотрит на стопку в руке:
— Ты знаешь, не думал об этом.
В моих фантазиях она после этих слов убегала в слезах.
Я опять заливаюсь от смеха. Смеюсь, как давно не смеялась. Взахлёб! Представляю себе эту сцену.
— А почему в слезах? — давлю я сквозь смех.
— Ну, так, — балык, приосанившись, дёргает бейждик, — Она бы узнала меня! И расстроилась, что не оценила светило науки.
