А когда мы взлетали, то так крепко вцепилась в ладонь, что на пальцах остались следы коготков.
Я невольно взираю на руку. Как будто хочу обнаружить там эти насечки. Ругаю себя! Вжимаюсь затылком в сиденье. Хватит! Довольно уже вспоминать это всё. Прошлое кануло в лету. Осталось размытым пятном на душе. А я как разбитую чашку, беру по осколку, пытаюсь собрать воедино…
С соседями мне повезло. Спокойная пара, обоим уже лет под семьдесят. Улыбаются, за руки держатся. Надо же! Я отвожу глаза, будто стал свидетелем сцены, непредназначенной постороннему взору.
Бывает ли так, что любовь длится долгие годы? Раньше я верил в подобное, а теперь не могу.
Снежана поведала мне, что отец её умер давно. «Ушёл», — как всегда говорила ей мать. Она таскала дочь в церковь, заставляла молитвы учить наизусть. Она до сих пор их читает! Я слышу, как шепчет во сне. Она пела в церковном хоре, и сейчас напевает Никите слова, которые трудно понять.
Когда я впервые увидел, она показалась обычной девчонкой. Когда переспал, необычным казалось в ней всё…
— Ты ничего мне не должен, — сказала она, одеваясь, — Просто я очень хотела стать женщиной… так.
— Как? — я нашёл в складках простыни трусики.
Она безуспешно искала их, в платье на голое тело.
— Вот так, — повторила она.
— Вот так? — я обвёл взглядом номер отеля, — На мой взгляд, не лучший вариант.
— А мне нравится, — возразила она, и понюхала маленький розовый куст, что стоял на столе. Вместо букета, она попросила купить ей «цветочек в горшке».
— Я буду его поливать, и он не завянет, — сказала Снежана, прощаясь.
"
"Я не думал, что снова вернусь. Хотя… Стоит быть честным, по крайней мере с собой. Думал, чёрт возьми! Ещё как думал. Она посылала мне фото цветка в доказательство, что поливает. И фото собаки, которую я без того часто видел во сне.
Я вернулся. И в том же отеле, под шумный аккорд непогоды, её отымел. Она не умела почти ничего, но так быстро училась. Так мучительно жаждала этого! Так отчаянно льнула ко мне.
— Мама убьёт меня, если узнает, — сказала с усмешкой, пряча лицо у меня на груди.
— Моя мама меня пощадит, — ответил я тихо.
Но кроме неё был ещё и отец. И дети! И… Настя. Я почему-то был абсолютно уверен, что она никогда не узнает об этом. Как преступник, охочий до крови, убив один раз, и не получив по заслугам, убивает опять и опять. Он ждёт, что его разоблачат, оставляет следы. Но детективы упорно не видят улик! Или же, просто не желают их видеть?
Сколько раз я боялся, что Настя раскусит, поймёт.
