А потому, что девчонка по имени Таня учится там, классом ниже его. И ежедневные встречи на переменах — это то, чем сынуля не может пожертвовать ради мечты.
— Да норм, как обычно, — отвечает расплывчато.
Ест, набивая за обе щеки макароны. И эта любовь к макаронам. И привычка всегда торопиться, бросаю еду, как поленья в камин… Всё в отца! Он даже не знает, как сильно похож на него. И как больно за ним наблюдать. Будто частица Самойлова здесь, навсегда, подрастает, живёт своей собственной жизнью…
— Витька сказал, что возьмёт меня на полставки, — делится сын.
Ну, вот! Дождались. И он уже «Витька».
— Ты не слишком-то фамильярничай с ним, — говорю я с укором, — Он всё-таки старше тебя.
Сын усмехается:
— Ладно! Я не чувствую разницу в возрасте. Он реально, как друг, как ровесник.
Я смеюсь про себя. Это точно! Иногда и мне кажется, Витя моложе меня не на десять, а не все двадцать лет. Особенно, в те моменты, когда он, поглощённый своим увлечением, начинает рассказывать мне про машины.
Та коллекция, что пылится в шкафу под прозрачным стеклом.
Он годами её собирал! И молился на каждую. Это какой-то древнейший мустанг, это порш, это кабриолет из лимита.
— Таких только две на весь мир! — хвастливо кривляется он и достаёт свой «лимит» с такой осторожностью, словно тот сотворён из стекла.
Я в такие моменты сижу и внимаю. Однажды пыталась потрогать один из его экземпляров, похожих на мой. Красный Фиат оказался подделкой, двухдверный, с обрезанным бампером.
— Ты что! — испугался он так, будто я изверг.
"
"Отогнал меня от своих сокровищ, закрыл дверцу прозрачного шкафчика и прислонился к ней. Я даже представила в этот момент, как он нашёптывает им, своим миниатюрным машинкам: «Не бойтесь, малышки! Папочка рядом».
«Чем бы дитя ни тешилось», — подумала я, и не стала его упрекать.
Однако Денискина тяга к сородичу жмёт изнутри. Может быть, мне неохота делить их обоих? Или обидно, что Деня не в курсе того, кто такой его так называемый друг.
Узнает, откажется от мечты? От этой мысли мой лоб покрывает испарина.
Я не должна допустить! Ведь сама познакомила их. Но как теперь «вырулить», даже не знаю…
Сына тем временем мне излагает весь «производственный цикл». Как они разбирали движок, как Витёк допустил его к тачке, как он сам поменял ей колёса. А водитель расщедрился, дав чаевых.
— Потом мне пришлось отвалить, так как пришла его девушка, — завершает он свой рассказ.
Я машинально киваю. Улыбка сползает с лица.
