Но даже сейчас, когда я в разводе, желание снова себя опоясать не возникает. Ободок кольца оставил свой след не только на коже. И на душе! И, пытаясь его отыскать, я долго вожу снизу вверх большим пальцем…
Снежана ложится обратно. И жмётся ко мне. Она, кажется, счастлива только лишь тем, что находится рядом. С тех пор как мы стали общаться опять, после её суицида, прошло столько времени. Но даже сейчас сохранились табу! Мы не касаемся темы семьи. Теперь уже бывшей, моей.
Когда по субботам я прихожу домой вечером, она просто меня обнимает, без слов.
Как будто боится, что однажды я могу не прийти.
— Мы поженимся? — звучит иногда, между строк.
— Ведь жить во грехе — это плохо, — добавляет Снежана и синева её глаз наводняется.
Я хотел бы пойти на уступки. Но не могу! Развод ещё не «зажил», чтобы озвучивать новые клятвы. И потому отвечаю:
— Посмотрим, — и обнимаю покрепче.
Никита плаксивый! Кажется, что ни Давид, ни Дина не были так беспокойны. Или я был моложе в то время? Но я не могу обвинять его в этом! Мне хочется чем-то помочь.
И сердце стучит виновато, когда я смотрю на него.
Он — забавный малыш. Очень милый! Смышлёный. Уже «щупает» мир. Любопытно взирает на всё и пытается встать. Упирается ручками, но возмущённо кряхтит, от того, что не может.
Я показал его фото сестре. Дина ведь старшая! Она в своё время хотела кого-то. Сестрёнку, наверно? И потому, при взгляде на младшего брата, пространно кивнула и произнесла:
— Класс.
Я храню его фото у себя на смартфоне.
Но даже там у него есть отдельная папка. И я стараюсь следить, чтобы фото из папки «Семья» и «Снежана» никогда не пересекались друг с другом.
Глава 10. Настя
Сегодня солнечно. Ударил мороз. Хотя синоптики прочили мягкую зиму. И сквозь шторы на кухню проникают лучи. День ещё не закончился, а я у плиты. Готовлю макароны по-флотски. Любимое блюдо мужчин.
Когда-то Илья обожал их готовить! И вместе с Дениской, они уминали тарелки, одну за другой. Соревнуясь, кто больше. Конечно, Илья поддавался, и Деня выигрывал.
За что получал ещё пару ложек любимого лакомства.
Он торопливо спускается, тянет размашистым носом густой аромат.
— Есть хочу, умираю! — садится к столу.
И я достаю его миску. Где буковка «Д» на большом ободке. Кладу немного, чтобы добавку просил. Ставлю. И опускаюсь на стул — наблюдать, как он ест.
— Как дела в школе? — интересуюсь с улыбкой.
Я рада, что он решил не бросать. И окончить её. Скорее всего, не из тяги к учёбе.
