Я прыскаю со смеху! Мишка в обиде сопит:
— А что? Я не мужик, что ли?
— О, ты мужик с большой буквы! — берусь утешать, — Просто ты же… Балык! А я Настя Кучинская. И мне не забыть твои школьные выходки.
Мы снова «ныряем» в весёлые школьные годы. И в те времена, когда Мишка расстёгивал девочкам лифчики. В этом деле он был виртуоз! И умудрялся проделать подобное так ловко и быстро, что ни разу не был пойман за руку. Девочек в классе было больше, чем мальчиков. И он на спор разделался с каждой застёжкой. Вот только мою не успел расстегнуть! Бюстгальтеры я не любила.
И носила удобные топы. Грудь была маленькой долгое время. И прятать в бельё было нечего.
— Ну, а как самочувствие? — возвращается Мишка к первичной задаче.
Я пожимаю плечами:
— Ничё! Но они, — кошусь на свои полукружия, — Какие-то твёрдые стали.
Доктор задумчиво хмурится:
— Обе?
— Ну, да, — отвечаю, — Одна чуть больше.
— Левая? — пытается он угадать. Ведь левая грудь у него на особом контроле. Внутри неё дремлет «вулкан». Возможно, он так и останется спящим.
Но, кто его знает, как тело себя поведёт.
Я киваю, припомнив, как и сама недавно проводила осмотр обеих грудей. Если раньше они мне казались упругими, но эластичными. То теперь их структура слегка изменилась. Я решила поставить в известность врача.
Он открывает мою медицинскую карту:
— Как давно были месячные?
Я привыкла к подобным вопросам и уже отвечаю спокойно:
— Должны быть в начале июня.
Мишка вздыхает, глядит с укоризной:
— Настя, ведь я говорил, на приём к маммологу ходят с пятого по десятый день цикла.
— Я знаю, — бросаю смущённо, — Просто я соскучилась!
Мишка краснеет, смеётся в усы. И приглашает меня «в процедурную». Во время осмотра он, как всегда, на чеку. Ни единой попытки меня соблазнить. В такие моменты я для него пациент, а не женщина. Вот уж и правда, светило науки!
— Ну, что там? — интересуюсь с волнением в голосе.
— Там всё нормально, — заверяет меня Балыков.
Он садится за стол и берётся писать. Что он пишет, не знаю. Но решаюсь спросить:
— Может быть, это из-за таблеток? Противозачаточных?
Он хмурится:
— Вряд ли.
От них наоборот должна бы структура улучшиться.
— А что у меня со… структурой? — бросаю испуганно.
— Говорю же тебе, всё нормально! — отзывается врач. Он сейчас не Балык, а Балыков Михаил Дмитриевич. И я доверяю ему всю себя.
— Так, Кучинская, значит, смотри, — спустя пару минут писанины, он вручает бумажки одну за другой, и объясняет по ходу, — Это на кровь. Это на вену, на палец.
