Куртка скрывает широкие плечи, а на колене зияет дыра. Так вот, кому дочка хотела понравиться? Носила изорванный хлам.
Я наблюдаю её нетерпение в зеркале заднего вида. Сегодня она позади, и тонировка ему не позволит увидеть объект своих грёз. Хотя она вероятно, писала. И сейчас продолжает писать!
— Если узнаю, что ты сидишь на уроках в смартфоне, конфискую! Понятно? — пугаю её.
Динка кусает губу:
— Хорошо, ма! Я на уроках не буду.
Сигнал загорается. Лихо стартуем, оставив его позади. Решив поддразнить, я два раза сигналю.
И вижу, как дочка прижалась к стеклу.
— Он учится где-то? — бросаю сурово.
Она, чуть смутившись, кивает:
— Ага, в другой школе. У него в этом году выпускной!
— Уже? — удивляюсь, — Ведь ты же сказала, он — Денькин ровесник?
Динка тушуется:
— Да! Просто он с шести лет ходит в школу, а ещё пропустил один класс.
— Это как?
— Ну, программа такая! — раздражается дочка. Но потом замолкает, опасливо глядя сквозь завесу пушистых ресниц, — Ма, а ты же папе не скажешь?
Я про себя усмехаюсь.
Ну, вот вам и повод задуматься! Кто Динке ближе, Илья или я?
— О чём? О твоём поведении?
Динка пыхтит, признавая вину:
— Про Гошу. Ну, он же убьёт и его и меня! А Игорь хороший! Он ничего плохого не сделал!
— Зато ты сейчас делаешь меня сообщником, — поучительно фыркаю я.
Сама же победно ликую. Во-первых, Илья выбывает! Там, где речь о любви, его мнение мало кому интересно. Во-вторых, у меня появился свой собственный козырь. И я тут же спешу применить его в деле:"
"— Окей! Но тогда обещай мне, что больше не станешь устраивать мне нервотрёпки.
Дома быть в девять, и никаких сигарет!
Динка стыдится смотреть мне в глаза. Понимает, что вышла из зоны доверия.
— Обещаю, — кивает она.
Я решаю усилить эффект. Приплетаю отца:
— Первый же выговор, и отправишься к папе! Он быстро помножит на ноль твою личную жизнь.
Динка вздыхает, закатив свои тёмные глазки:
— Да, поняла, поняла.
— Вот и отлично! — смотрю на неё. А сама удивляюсь тому, как неожиданно всё обернулось.
Ещё накануне я волновалась, что Динка сбежит от меня! А теперь мне вернули дар речи. Я снова жива. Моё слово опять что-то значит. А сердце стучит, как мотор у Фиата. Будто я и сама стала юной. Влюбилась впервые! Будто это меня провожали до школьных ворот чьи-то настырные фары.
— Иди, получай пятёрки, — напутствую я.
И Динка, как птичка, клюёт меня носом. Порхает, спешит. Примыкает к общительной стайке подружек.
Какое-то время стою, а потом выезжаю на главную.
