Во-первых, потому что просто не поверила: в одной из наших бесед доктор Вайт заверил меня, что с Анастой все в порядке, а разыгранное ей представление было для привлечения внимания. Во-вторых… я не представляла, что мне делать рядом с этой женщиной даже если это правда, но Беркинсон выглядел настолько встревоженным, что я решила уточнить:
— А родители ее где?
— Ноа Сабар с женой уехали еще до того, как вас похитили.
Родители года, иначе не скажешь.
— Ее осматривал Барви? — спросила я.
Спросила и тут же поняла, что сморозила глупость.
Я же вчера рассказала Тисону о сговоре лекаря с Вальденом, а значит, его должны были взять под стражу до особого распоряжения Натаниэля. Вряд ли он бы сегодня осматривал сестру Альви.
— Нет, Барви исчез, — огорошил меня дворецкий раньше, чем я успела сказать что-то еще, — с ней сейчас доктор Вайт.
Наверное, именно на этих словах я и поняла, что все серьезно, поэтому, подхватив юбки, поспешила за дворецким. В комнате Анасты меня встречал доктор Вайт, который выглядел уставшим и чрезмерно серьезным.
Пожалуй, за все время нашего знакомства я впервые видела такую горечь у него во взгляде.
— Я пытался, — сказал он, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.
Видно было, что лекарь выложился на полную, под глазами у него залегли темные круги.
— Но яд уже добрался до сердца. Ей осталось максимум несколько минут.
— Яд⁈ — ахнула я. — Кто…
— Барви, — слабый голос принадлежал Анасте. Я выглянула из-за плеча доктора и увидела утопавшую в подушках сестру Альви. Я никогда не испытывала к ней теплых чувств, но сейчас даже мне стало не по себе от ее вида.
Глаза ввалились, лицо искажено болью, пальцами она цеплялась за покрывало, словно пыталась уцепиться и за эту жизнь тоже.
— Он хотел, чтобы я сбежала с ним… я отказалась… и тогда он, видимо, решил отомстить… — Ее голос дрогнул и оборвался, я же снова посмотрела на доктора.
— Вы можете дать ей какое-то обезболивающее? Что-то, что…
— Думаете, я бы смотрел, как она мучается? — неожиданно зло спросил доктор. Его злость предназначалась не мне, я поняла, что ему больно терять: он злился из-за того, что не мог помочь, злился на Барви, который не просто пренебрегал своими целительскими обязанностями и даром, а только и делал, что использовал их во вред.
— Я перепробовал все. Но этот яд словно неуязвим, он делает все, чтобы она…
Я накрыла его руку своей.
— Доктор, вы сделали все, что могли. Вы всегда делаете все и даже больше. Кому как не мне это знать. — Я посмотрела ему в глаза.
