Я почти год учился в Академии и преподавал, какая уж тут тренировка? Ладно, хоть на аэродром заскакивал в редкие минуты свободного времени. Вообще не понимаю, почему Линьков согласился меня взять, я бы, например, темную лошадку точно не взял. Видимо, только из-за моего авторитета, который был непогрешим среди не только молодых летчиков, но и командования ВВС. Может, еще из-за странного слуха, ходившего среди летного состава всех частей, что я, мол, везунчик."
"Наша задача была довольно непроста. Нужно уничтожить важную птицу, которая прибывала на станцию – Бреста в девять часов утра.
Именно поэтому мы – вылетели затемно и идем на пониженной скорости, прячась среди облаков. На цель мы должны выйти точно в срок и немедленно атаковать ее, согласуясь с землей. Да, именно так, согласуясь. Подпольщики, которые ракетами покажут нам цель, имели радиостанцию и радиста. В такой ситуации даже я понимал, что все они смертники, тут и говорить нечего. Вряд ли кто-нибудь из них уйдет живым. Охрана не даст. У нас и то шансы выше.
Хотя я думаю, от истребителей прикрытия, которые там точно будут, мы отбиться сумеем. Не зря же у звена самое большое количество звездочек на фюзеляжах, так что они тоже могут показать зубы асам Люфтваффе.
В девять часов утра на Брестский вокзал прибывал рейхсминистр Пауль Йозеф Геббельс. Цель – роскошный вагон с флагом фашистской Германии, расстеленным на крыше. Именно в нём, по сведениям разведки, и находился один из нацистских вождей.
Кстати, никто, кроме меня, подробностей не знал, мне же об этом рассказал контрразведчик с разрешения Москвы.
Для остальных в принципе обычная операция повышенной сложности. Я, кстати, узнавал – Линьков не первый раз выполнял задания контрразведки, так что опыт подобных операций у ребят был немалый.
Заметив появление солнца, натянул на глаза очки, сдвинув их со лба.
Линьков в это время, используя только ему одному понятные ориентиры, стал забирать влево.
Понятное дело, чтобы не подставиться с прямым маршрутом к цели, мы взяли сильно в сторону.
До подлета оставалось три часа. По плану, используя резервное время, мы должны были зайти на станцию со стороны Польши, то есть с тыла. Откуда нас точно не ждут.
«Вредная» привычка истребителя держать на контроле окружающее пространство давала о себе знать – к концу маршрута у меня заболела шея.
Заметив знак капитана «опускаемся», чуть повернул двурогий штурвал, стараясь не упустить силуэт своего командира из вида и на всякий случай проверяя управление.