Под взглядом неВиктора сделала несколько шагов назад и упёрлась в стену:
– Я узнаю, кто вы. Узнаю, что это за чёрная магия и тогда вам несдобровать.
– Девчонка смеет угрожать, – подобие улыбки промелькнуло на одеревеневшем лице, когда похититель шагнул ко мне ближе.
– Отойди от неё, – завопил отец, кидаясь наперерез.
Он был остановлен сильной рукой вцепившейся в его горло стальной хваткой.
– Пусти! – я схватилась в бугрящееся мышцами предплечье двумя руками, но вторая рука Макензи смахнула меня, как букашку.
Я врезалась в стену, но едва почувствовала боль, с ужасом наблюдая за тем, что происходит.
– Виктор… твои глаза, – прохрипел отец, цепляясь за вцепившуюся в его глотку руку.
– Лиордан из Дома Солнца найдёт меня! – прошипела я со злостью. – А когда Химера пробудится, я заставлю вас ползать передо мной на коленях. А потом Лиор убьёт каждого, кто посмел причинить вред мне или папе!
Рука, стискивающая отцовское горло, разжалась, полностью чёрные глаза остановились на мне, пригвождая к стене ещё сильнее.
Я сглотнула, сжимая руки в кулаки, от такого леденяще-зверского взгляда хотелось спрятаться.
– Мы будем ждать, когда он придёт, – проговорил медленно Макензи, подходя ко мне.
Он встал всего в полуметре от меня, я едва могла хоть что-то разглядеть в неярком свете одной единственной старой лампочки, но чувствовала повисшую в воздухе угрозу.
– Кто ты? – вопрос сорвался с моих губ сам, вторя бешено стучащим в голове мыслям.
– Мне не нравится, как вы зовёте нас в вашем мире.
Поэтому просто привыкай обращаться ко мне – хозяин, – оскалилось «зло».
Внезапно дверь открылась. Я увидела на пороге Мейлора.
Посмотрела на отца, который стоял на коленях, держась рукой за горло и хрипя. Он встретил мой взгляд, и в отражении его глаз я увидела тот же первобытный ужас, что начал зарождаться и внутри меня.
Я поняла, что это не чёрная магия, а гораздо хуже.
– Завеса истончилась, – догадалась я.
И это случилось уже много месяцев назад, судя по тому, что происходило в Иллирионе… Истерики сына Гранника по поводу бесов из даркара больше не казались мне смешными и нелепыми.
Виктор с омерзением сплюнул на землю при упоминании завесы, и тут же повернулся к Мейлору. В его позе сквозила покорность, почти раболепие, столь несвойственные гордым волкам.
Я, пользуясь моментом, метнулась к отцу, помогая бедняге встать. Его плечи дрожали.
Макензи вышел из комнатушки, словно повинуясь немому приказу.
