— Вот что значит отрываться от родного коллектива. Нет больше начальника Управления уголовного розыска полковника Никитина. Есть заместитель начальника главка полковник Никитин.
— А генерал…
Прохоров не дал договорить:
— Его сняли.
И тогда Олег опять вспомнил встречу с генералом в коридоре управления.
— А ты, Боря, обижаешься. Видишь, все встало на место.
Зазвонил телефон. Олег поднял трубку:
— Да.
— Это я, товарищ майор, — услышал он голос Сытина.
— Ты где?
— Рядом с вашим домом.
— Поднимайся.
Видимо, Леня звонил из автомата на углу улицы Остужева.
Появился он через пять минут. Кузя бросился к дверям и затявкал.
— Я же говорил вам, Олег Сергеевич, возьмите собачку. Не жалеете?
— Нет, Леня. Проходи.
Леня вошел в комнату, увидел стол и спросил смущенно:
— Можно?
— Давай.
Когда Прохоров налил ему чай, Сытин, облегченно вздохнув, сказал:
— Нашли мы свидетелей, которые этого человека видели.
— Что говорят?
— Приметы те же. Кепка, очки в пол-лица, усики.
— Завтра вызывай эту женщину…
— Которая молоко разносит?
— Да, и двоих с улицы Чаплыгина.
Попробуйте сделать фоторобот.
— А вы?
— Я, наверное, улечу в Гродно. Рапорт готов?
— Будет утром.
— Смотри, мне он нужен, чтобы к приходу руководства написать все по делу.
Леня ушел. Борис Прохоров вывел Кузю на вечернюю прогулку. Олег остался один. Привычные вещи окружали его, из окна он видел гаснущие глаза окон. Город уходил в ночь. Она плыла по улицам, раскачивая тени, недовольно отступая от света фонарей.
Несколько часов ночь будет хозяйкой в Москве. Кофе и крепкий чай на некоторое время обманули усталость. И Олегу не хотелось спать. Он вспомнил пожилого человека, гуляющего ночью по скверу, стараясь обмануть бессонницу. Неужели и он когда-нибудь станет таким? Но молодая сила гнала мысли о старости. Жизнь еще казалась бесконечно длинной. Не обмануло же его ожидание счастья. Пришло оно, кстати, тоже ночью. И он опять увидел деревянные дома окраинной улочки Таллина, представил лицо Лены.
Через три дня она будет с ним. И жизнь станет наполненной теплом и счастьем.
Олег не стал ждать Бориса. Все-таки усталость, несмотря ни на что, взяла свое.
Плыла над городом ночь. И ни он, ни Прохоров, ни Леня Сытин еще не понимали, что нынешний день сместил временные пласты. Перемешал их, словно карты. И к порогу их дома придвинулась история. Обнаженный кусок войны.
Вступив в поединок с прошлым, они встали в один ряд с теми, кто дрался и умирал в ту войну.
