— Во что он был одет?
— Брюки песочные, желтые ботинки, пиджак чуть темнее брюк, гладкий темно-коричневый галстук. А на руках, что меня и поразило, перчатки автомобильные в дырочку.
— Товарищ Аникеев, — Леня написал телефон, — позвоните мне завтра, с вашим начальством мы согласуем.
— На фотороботе работать? — догадался прапорщик внутренних войск.
— Да. Спасибо.
Леня спустился вниз. Оба оперативника стояли у машины.
— Как у вас, ребята?
— Есть один свидетель, — ответил Петя Грунин. — Он видел человека в чем-то светлом, в темных очках, нес сумки.
— Куда делся?
— В проходной двор вошел. Я маршрут отработал. Глухо.
— Свидетеля пригласил в управление?
А дома Олега Наумова ждали. Он понял это, когда, попрощавшись с Виктором, вышел из машины и увидел свет в окнах квартиры. Давно этого не было. И стало ему тепло и радостно.
Ах, как его встретил Кузя! Он прыгал, повизгивал, а палочка-хвостик крутился, словно пропеллер.
Борис Прохоров стоял и улыбался радостно, добро. Нет, хорошо, конечно, когда тебя ждут.
Борис приготовил ужин. И, только посмотрев на стол, Олег понял, как проголодался. Чего только не было на этом столе. Помидоры, нарезанные пополам и усыпанные луком, баночная ветчина, розовая, со слезой, картошка печеная, еще теплая, желтый брусок масла, зеленые в пупырышках огурцы, красная редиска.
Они сели за стол, и Олег начал есть и остановился, только нанеся значительный урон этому необыкновенному гастрономическому счастью.
Потом они пили крепкий, ароматный чай. Даже пирожные Прохоров купил.
Не забыл ничего.
А потом они закурили.
— Конечно, глядя на ночь о делах не говорят, — Борис ткнул сигарету в пепельницу, — но, если хочешь, послушай одну любопытную запись.
Прохоров достал кассету.
— Что это, Боря?
— Моя беседа с гражданином Плужниковым — Захарко. Прохоров вставил кассету в магнитофон, нажал клавишу. Комнату наполнил резкий злой голос."
"«Нет… Вы мне это не примеряйте. Ишь ты, хотите убийство повесить или соучастие… У меня своей головной боли хватает… Да, я пытался дать ему деньги… Много… Тридцать тысяч… Послал он меня… Ну, я думаю, раз ты такой бескорыстный, то я тебя на другом поймаю.
В Сухуми ему ребята сунули в чемодан деньги. А он битый оказался. Он чемодан-то опечатывал. Своим методом. Чуть клея и нитка.
Эти идиоты не заметили. А Бурмин усек и в милицию… Потом мы его с Низичем в „Софии“ застукали, наняли ханыг, проучить. А он крепкий мужик был. Не вышло… Да что вы мне говорите, знал я, что он под меня копает… Как откуда?..
