Черт знает что — уехал на три дня, и никто вопросы решить не может! А Николай Николаевич, ну какой он зам? Взял его Сергей по просьбе Виктора Константиновича.
— Наш мужик, — сказал он, — скала.
— А дело-то он знает?
— Тоже мне Академия наук. Он другое знает. И помогать тебе будет.
Конечно, деловая хватка у Николая Николаевича была. Крепкая, бульдожья. Копейка мимо его рук не проплывет. Но и работать же надо.
Сергей пытался говорить об этом Виктору Константиновичу, но тот только посмеивался:
— Ничего, благодарить будешь.
Приехав из Суздаля, пообедав, проведя час у Аллы, Сергей приехал на работу и сразу же погрузился в заботы. Посетители шли один за другим. И все просили, кричали, требовали. К шести вечера у Сергея начало рябить в глазах от машинописных строк и человеческих лиц. А эта гнида, Николай Николаевич, еще не удосужился приехать на работу.
Наконец он появился в кабинете. Маленький, кругленький, в скромном сером костюмчике с двумя нашивками за ранения на пиджаке.
Когда Сергей увидел все это в первый раз, он удивленно спросил:
— Вы разве воевали?
— Нет, конечно.
Но к нам приходит много просителей-ветеранов, а тут сразу видно — фронтовик. — Николай Николаевич захихикал.
Только позже Сергей понял, что его заместитель не дурак. Сколько конфликтов удалось погасить благодаря этим нашивкам.
Николай Николаевич вошел, вытер платком лысину, присел к столу. По тому, как подрагивали мешочки щек, Сергей понял: что-то случилось.
— Неприятности, Сергей Митрофанович. Неприятности.
— Ну, что опять?
— Я бы сказал, даже беда.
— Что такое? — Пронин посмотрел, плотно ли закрыта дверь.
— Не знаю, как и начать.
— С начала.
— Мне Лапин звонил…
— Из Суздаля?
— Да. Корреспондент там шастает.
— Из какой газеты?
— Из той самой. Сорокин фамилия. Я его статеечки посмотрел. Он вроде вашего родственничка Бурмина. — Николай Николаевич захихикал.
— Копает?
— Да. Он, оказывается, и в управлении был, и в Сочи."
"— Так, так. — Нехорошо стало на душе у Пронина. Нехорошо. Муторно. — Он чего-нибудь нашел?
— Не знаю пока.
Но люди говорят: не человек — зверь.
— Как у нас с отчетностью?
— Ажур. Здесь ему делать нечего. Если никто не расколется, то напишет о плохом обслуживании, не больше.
— А о запчастях?
— Это место уязвимое, но не подсудное. Главное, чтобы молчали люди на станциях.
— Срок никому иметь не охота, будут молчать. Он только автосервис копает?
— Нет, всю проблему обслуживания в комплексе.
— Надо Константинычу позвонить, — сказал Сергей.
