— Это поэт, кажется?
— Председатель земного шара.
Теперь Наумов вспомнил повесть Катаева «Алмазный мой венец», в которой рассказывалось о поэте. Он даже хотел найти и прочесть стихи Хлебникова, да вот руки не дошли.
— Так что же он сказал?
— Мир изменился, люди из изобретателей стали приобретателями.
— Довольно точное наблюдение. Только при чем здесь Грушин?
— Он же в «Березке» работает. Наверняка…
— У тебя есть факты?
— При чем здесь факты. Сразу видно — крутой деляга.
— У нас есть факты, что Грушин дважды вступал в конфликт с законом: 181-я и 174-я статьи.
Все остальное — эмоции. А мы поставлены здесь точно исполнять закон. Если ты докажешь преступную деятельность Грушина на его работе, тогда говори. Иначе даже подозрением ты оскорбляешь человека.
— Да что вы, Олег Сергеевич, честное слово. Это теперь все знают.
— Знать — одно, доказать — другое, а обвинить — третье. Понял?
— Понял, — мрачно ответил Леня.
— Как наши дела?
Леня положил на стол бумагу с машинописным текстом.
— Вот все, что пока удалось выяснить.
Олег взял бумагу.
Леня поработал неплохо. Название статьи, время публикации, номера уголовных дел.
— А здесь, Олег Сергеевич, фамилии и адреса людей, не привлеченных к уголовной ответственности.
— Ты выяснил, по каким причинам?
— Нет.
— Значит, ты и начнешь отрабатывать эти фамилии. Но предварительно поезжай в редакцию, там есть письма с угрозами Бурмину. Поговори с сотрудниками, они наверняка знают больше, чем написано в статьях.
Леня вышел, довольный заданием. А Олег, глядя ему вслед, подумал, что Сытин со временем станет очень хорошим оперативником.
У него есть обостренное чувство справедливости, хватка, умение работать с бумагами, чего сам Наумов терпеть не мог.
В комнату снова вошел Леня.
— Олег Сергеевич, появилась вдова Бурмина. Телефон отвечает.
— Ты разговаривал с ней?
— Да.
— Что сказал?
— Представился телемастером. Спросил Игоря Александровича.
— Хорошо, Леня, езжай в редакцию, я с вдовой сам побеседую. И кстати, узнай о том, над какой статьей Бурмин работал в последнее время.
— Есть.
Олег поднял трубку, нашел в блокноте домашний номер Бурмина, набрал.
— Алло, — пропел в трубке красивый женский голос, в котором не было ни тени печали и огорчения.
Леня Сытин подъехал к зданию редакции, постоял у входа. Робел, конечно, немного лейтенант Сытин. Газета была весьма популярная, а для него самая любимая.
Как-то в прошлом он специально ездил в Зеленоград на встречу сотрудников газеты с жителями города.
