Здравствуй, дорогой, давно тебя не видел.
Они крепко пожали руки.
— Присядь, Миша, рядом с Комаровым, а я пока с Ерохиным потолкую. Подойдите-ка ближе, капитан. Мундир на заказ шили?
— Так точно, товарищ генерал.
— Судя по колодке, награждены медалью «Защитник демократии». Когда и кем были награждены?
— В 1992 году мэром Собчаком.
— За что?
— За работу… — Капитан запнулся.
— За какую?
— Я тогда еще не служил в ФСБ.
— А как же вы попали к нам?
— Направлен был руководством города.
— На усиление, стало быть.
Новые кадры птенцов демреформ.
— Я не понимаю, товарищ…
— А здесь и понимать нечего, Ерохин. Вы в государственной спецслужбе организовали собственную сыскную контору.
— Я…
— Вы опозорили звание офицера госбезопасности.
— Я, — дернул головой Ерохин, — я опозорил? Да это звание покрыто позором и народной ненавистью с семнадцатого года…
— Что вы сказали? — Ионин вплотную подошел к капитану. — Мы покрыты позором? Зачем же вы, молодой человек, надели эту форму? Решили бороться со старыми методами в нашей работе? Нет, Ерохин, вы пришли к нам деньги молотить и работать на криминалитет.
У меня нет времени читать вам мораль. Людей ваших мы задержали. Их показания у меня на столе. Вы должны ответить мне на один лишь вопрос: на кого работаете?
— А я вам, товарищ генерал, ничего отвечать буду. Утром вы сами отпустите меня с извинениями.
— Ну ты, не наглей! — гаркнул Власов.
— Капитан Ерохин, — жестко сказал Ионин, — вы подозреваетесь в том, что передавали сведения, полученные оперативным путем, неизвестным лицам, которые могли использовать их для подрыва государственных интересов Российской Федерации.
Посему властью, мне данной, в соответствии с УПК я задерживаю вас на семьдесят два часа. Официальное обвинение вам предъявит следователь военной прокуратуры Московского гарнизона.
Генерал нажал кнопку. В кабинет вошли дежурный и два офицера.
— Капитана Ерохина задержать.
— Вы не имеете права, — прохрипел Ерохин.
Но двое офицеров, крепко взяв капитана за локти, вывели его из кабинета.
"
"— Как же ты, Миша, просмотрел эту мразь, — повернулся генерал к Власову.
— Моя вина, товарищ генерал. Моя. И я ее с себя не снимаю. — Власов встал, по-уставному опустив руки.
— Садись, Миша. Это не твоя вина, а наша общая беда.
Ионин подошел к столу, достал сигарету, закурил.
— Давайте кофе попьем и о делах наших скорбных подумаем.
Китаин и Тарасов
Когда Комаров вернулся в управление, часы на столе показывали начало седьмого.
