— Запаленные?
— Да как сказать, получаем должок с одного фраера, ну и прихватили кое-что.
— Что именно?
— По вашей части, Станислав Алексеевич, пять досок и две картинки.
— Доска доске рознь.
— Я понимаю, но один еврей ушлый сказал, что дали восемнадцатый век.
— А картинки?
— Он без понятия.
— Мне глянуть надо.
— Конечно. Хотите, сейчас принесу.
— А они где?
— В машине.
— Нет. Иди к воротам, повернешь налево, там вход в ресторан. Найдешь?
— Попробую.
Стас зашел в подсобку. После душного зала чувствовалась вечерняя прохлада.
Любопытный паренек этот Коля. Очень любопытный. Если так пойдет, то с него можно большую выгоду поиметь. Двойную. Если он предложит туфту, то нужно будет его Васильевичу сдать.
Стас курил и прикидывал собственную выгоду. Колю этого с подельниками он все равно заложит. Раньше или позже, какая разница.
Через несколько минут появился Коля со здоровой черной сумкой.
— Вот, смотрите.
Стас расстегнул молнию. Начал вытаскивать «доски». Иконы были хороши. Явно не украденные из храма.
Такие обычно держали дома. На некоторых осталась еще копоть от лампады.
Три были в серебряных окладах, две чистые. Хороший товар. Он их сможет отдать по штуке зеленых.
— Иконы неплохие. Отдать их можно. Я человек небогатый, долларов двести на них наживу.
— Это ваши подробности. — Коля пожал плечами. — Сколько?
— Те, что в окладах, могу взять по пятьсот, а эти две — по триста.
— Годится, — даже как-то облегченно ответил Коля. — Посмотрите картинки, Станислав Алексеевич.
Стас Пономарев не был ни искусствоведом, ни опытным собирателем живописи, но даже его познаний хватило, чтобы узнать в двух небольших этюдах руку Сомова.
Одного из самых любимых Стасом художников начала века. Ну как он мог не узнать маскарадно-фривольную манеру мастера, лукаво-ернические лица его героев.
Опытный был Стас фарцовщик, битый. Ни лицом, ни голосом не показал приезжему Коле свою нечаянную радость.
— Картинка-то так… Ничего не стоящая.
— Я знаю, — вздохнул Коля, — мы ее на Арбате хотели толкнуть, так художник один сказал, что это просто фуфель.
Да. Много у нас нынче художников. Институты посещали. Только своей мазней интересовались, вот и очутились на арбатском ветерке со своими намазанными на картоне церквушками. А мог бы этот арбатский художник разбогатеть в одну секунду.
— Ладно, — Стас махнул рукой, — гулять так гулять. По полсотне баксов за каждую.
— Спасибо. Как рассчитываться будем?
— Наличными, конечно. Иди к столу, я подойду сейчас.
