Ему приходилось допрашивать тихих старичков, которые сорок лет назад были палачами, пытали детей, женщин. Глубина нравственного падения этих людей казалась ему бездонной. Но все же поступки этих людей были логичны и последовательны, они вытекали из их образа жизни, отражали свойства их личности. Поведение же Лунева было непонятно, не укладывалось ни в какую схему.
В сорок пятом Лунев возвращается в институт. Он прекрасно учится, активно участвует в общественной работе. Хороший товарищ, отличный спортсмен. На его счету множество побед в стрелковых соревнованиях.
Потом работа. Борис специализируется по экономике социалистических стран.
Статьи. Книги. Кандидатская диссертация. Подготовка докторской, и тут внезапно все остановилось. Докторская заброшена, договор на книгу расторгнут. Статьи не написаны.
Исчез подающий большие надежды ученый Лунев. Остался только честно работающий чиновник.
Что же произошло пять лет назад?
Казаринов набрал номер телефона генерала Некрасова и попросил принять его по срочному делу.
В кабинете генерала Казаринов раскрыл папку и начал рассказывать о странных изгибах биографии Лунева. Некрасов слушал внимательно, рисуя в блокноте какие-то фигурки.
— Подождите, Евгений Николаевич, вы так говорите, будто сомневаетесь в виновности Лунева.
— Я не сомневаюсь, Александр Дмитриевич, я хочу понять. Когда я был мальчишкой, то копил деньги, утаенные от школьных завтраков, чтобы съесть в кафе мороженое «Карнавал». Это был такой набор разных сортов мороженого и разноцветных сиропов.
Десять слоев умещалось в большом стеклянном бокале.
— Не понял, — засмеялся генерал, — при чем здесь мороженое?
— Оно лежало слоями и было очень красиво. Как только ты ложкой перемешивал все это, то получалась неопределенная по цвету и очень некрасивая масса.
— Эко вы загнули. Но здравый смысл в этом есть. Вы рассматриваете Лунева как некий психологический феномен, в котором перемешались все понятия о добре, зле, совести и чести.
— Понимаете, меня поражает полное отсутствие логики в его действиях.
— То есть?
— Человек пишет заявление с просьбой отправить его воевать, потом мужественно дерется с фашистами, потом предает, потом опять мужественно и храбро сражается.
— Вас удивляет эта нелогичность. Дорогой Евгений Николаевич, заметьте, Лунев храбр только на людях. На людях! А встреча с Рискевичем, конечно, если она состоялась, была один на один. Двое — и смерть за порогом. Вот вам и психологический феномен. Все просто.
