Купили в буфете сыру и хлеба, а Сергей всегда возил с собой кипятильник и растворимый кофе.
Оставался час.
В дверь постучали. Вошел Тарасов:
— Машина внизу. На запрос по поводу паспорта Соколова пришел ответ. Прошу. — Он протянул Казаринову бумагу.
Тот быстро пробежал глазами сообщение."
"— Так я и знал. Два года назад гражданин Соколов обращался в милицию по поводу кражи паспорта. Случай старый как мир. Уверяю вас, что паспорт этот больше нигде не появится. Отправьте копию в Москву.
В аэропорту их встретили местные коллеги и отвезли в управление.
Явич уже ожидала их.
— Граджина Станиславовна, — начал Казаринов, — я не буду ходить вокруг да около, начну сразу. Сичкарь убит.
— Когда? — На лице Явич не отразилось ни удивления, ни испуга.
— Два дня назад. Из его записок нам стало известно, что в Москве проживает некий человек, во время оккупации Гродно сотрудничавший с немцами.
Явич помолчала, потом достала пачку кубинских сигарет, прикурила, затянулась глубоко.
«Вот это да, — подумал Казаринов, — сигареты-то крепчайшие».
— Я за свое наказание понесла. Но опять говорю, сотрудничала с немцами от глупости молодой. Жить хотела красиво. Как в фильмах. При поляках рядом с нашим домом кинотеатр был. Отец мой там работал. Я каждый день кино смотрела. Думала, на Гавайях жить буду, гулять под пальмами в белом платье. Потом русские пришли, затем немцы. Я красивая была, да дура. Связалась с одним, он мне все духи да шоколад носил, а оказалось, он из разведки.
— Как его фамилия?
— Он филиалом строительной фирмы «Гильген» заведовал.
Рискевич его фамилия. Он меня завербовал.
— Какие вы задания выполняли?
— Да никаких. Он мне говорил, что с моей внешностью большое дело можно сделать.
— Какое?
— Не знаю. Каждый день ему выкладывала, о чем знакомые говорят.
— Как реагировал на это Рискевич?
— Смеялся. Говорил, мол, мы военная разведка, а не гестапо.
Явич замолчала. По-русски она говорила чисто. Но все же с каким-то странным акцентом. В ее словах слышалась неуловимая неточность.
Так обычно говорят люди, чей родной язык похож на русский.
Казаринов не торопил ее, перед беседой он изучил дело этой женщины. Знал о ней практически все. Она принадлежала к категории старающихся забыть прошлое. Со дня освобождения по сегодняшний день работала буфетчицей в ресторане «Ишим». И видимо, умела работать, раз столько лет просидела на «горячей точке».
— Вы все время работаете в буфете? — спросил Казаринов.
— Да. Все время.
