Сжег паспорт на имя Соколова Льва Никитовича, уложил в чемодан костюм, рубашку и уехал на дачу. Искупавшись в реке, уснул впервые спокойно за последние две недели.
Вывод агента из операции было делом непростым, и Росс не мог сам решить этой проблемы. Впрочем, конечно, мог, но не хотел брать ответственность на одного себя.
Его работа и так была достаточно сложной. Руководство резидентурой ЦРУ было хоть миссией и почетной, но весьма опасной в служебном отношении."
"И тут ему повезло. На третий день после получения сигнала бедствия из Москвы в Вену прилетел заместитель директора ЦРУ, курирующий страны Восточной Европы.
После обычно ничего не значащих разговоров Росс положил перед ним шифровку из Москвы и агентурное дело. Заместитель директора долго листал его, отхлебывая из высокого стакана лимонад. Он пил только фруктовые воды, считая содовую вредной.
— Послушайте, Росс, — заместитель директора закрыл папку, — тут материала на целый роман в духе Ирвина Уоллеса. Потрясающая история. Этот человек нам достался от абвера.
— Вернее, от службы генерала Гелена.
— Но как вы его нашли?
— Нашел его наш консультант Рискевич, он его и вербовал когда-то.
— Каким образом нашел?
— Консультант сидит на изучении русской прессы. Случайно в журнале наткнулся на его фотографию.
— Но в заключении «Зондерштаба-Р» написано, что этот человек погиб при бомбежке леса!
— Как видите, чудом остался жив.
— Действительно чудо. Там, в Москве, это серьезно?
— Очень.
— Готовьте его переброску, Росс. Во-первых, он много знает.
Во-вторых, нам необходим солидный консультант по экономике Варшавского пакта. В-третьих, это идеологическая атака. Известный русский ученый видит, предсказывает крах новой экономической программы красных. Вы можете его вывезти?
— Да. Через несколько дней он едет на совещание в Софию. Там мы передаем ему документы на имя коммерсанта из Западной Германии, и он на машине уходит в Грецию.
— Прекрасно, Росс. Помните, этот человек нам очень нужен.
Ночные звонки телефона всегда неприятны. Они звучат как предвестники несчастья и кажутся длинными и резкими.
Особенно если в квартире ты один.
Казаринову казалось, что телефон дребезжит на одной длинной и неприятной ноте. И пока, шлепая босыми ногами по паркету, он бежал к нему, сон окончательно пропал.
— Да! — крикнул он в трубку.
— Подполковник Казаринов?
— Да.
Голос на том конце трубки был служебно сух, а это значит, звонили с работы, ничего не случилось с детьми и мама здорова, а служба, она и есть служба.
