Многолетнее ощущение опасности, с которым практически сжился, ставшее для него таким же обычным, как утренняя гимнастика, выработало некую иммунную систему. На смену страху, как всегда, пришла ненависть. Ко всем. К стоящему впереди него парню в кожаной куртке, к хорошенькой девушке в синей форме, регистрирующей билеты, к здоровым ребятам, таскающим чемоданы.
— У вас нет багажа, товарищ Соколов? — спросила девушка.
— Только сумка."
"— Поставьте, пожалуйста, на весы.
Он поставил, улыбнулся. Улыбка получилась как приклеенная.
— Она легкая.
Спокойствие пришло, голос, бьющийся внутри, замолк.
— У меня в сумке металлические игрушки, — сказал он офицеру милиции, досматривающему ручной багаж, — боюсь, ваша установка будет сильно жужжать.
Молодой лейтенант внимательно посмотрел на него, увидел многорядовую колодку, две нашивки за ранения и сказал:
— Раскройте сумку.
Он раскрыл. Железная дорога, здоровенный автокран, электрический луноход.
— Внукам, наверное? — улыбнулся лейтенант.
— Да, внукам.
Лейтенант опять взглянул на колодку.
Видать, неплохо повоевал этот человек, если получил такие ордена.
— Проходите.
И он прошел. А пистолет был аккуратно спрятан в детских игрушках. Они были специально сделанные.
Когда бортпроводница разносила воду, он выпил таблетку, которая у него была с собой. Такими таблетками пользовались солдаты-диверсанты. Действовали они стремительно. И он сразу же почувствовал прилив сил, мозг работал сосредоточенно и спокойно, страх ушел.
Через два часа сорок минут пятьсот семнадцатый рейс прибыл в Петропавловск.
Северный Казахстан…
В аэропорту через справочную он узнал телефон, позвонил в таксопарк и выяснил, что Сичкарь работает после семнадцати часов.
Самолет на Москву улетал лишь на следующий день, в пять двадцать, но был хороший рейс на Караганду, и он на всякий случай взял билет.
Адрес Сичкаря у него был. Спасибо Бурмину. Взял он у него и карту города. Что-что, а разбираться в картах он умел. На автобусе добрался до центра, потом пересел на другой.
Вылез у завода малолитражных двигателей. Отсюда нужно было идти пешком.
По улицам шел пожилой человек в светло-сером костюме, нес в руках сумку. Обычный пенсионер идет себе с базара, ничем не выделяясь из толпы. Рубашку, галстук, костюм, даже ботинки он приобрел в магазине «Мосторга». Все отечественного производства. Все неброско, не запоминается.
На улице, расположенной на самой окраине города — дальше начиналась степь, — дома скрывались за высокими заборами.
