Я беззвучно засмеялась. Ничего и не было! Я себе напридумывала что-то. Какая же дура, с ума сойти.
Катарина заворочалась во сне и обняла мою руку. Мое сердце тут же наполнилось нежностью к этой малышке. Мысли о ее отце отошли на второй план. Девочка смешко причмокнула губами, я не удержалась, поцеловала ее в лобик. А потом сама не заметила, как уснула.
Малая проснулась и сразу же начала меня будить. Я открыла глаза и немного поиграла с ней в кровати. Обожаю эти моменты, когда она просыпается, столько любви в ней после сна.
Но длится это недолго, Катарина находит более важные дела, чем обнимашки со мной. Она снова пошла проверять свои игрушки, а я поняла, что безумно хочу кушать. Я не ела больше суток. По моим ощущениям, мы спали часа три, значит, и малышке скоро кушать.
– Пойдем на кухню? – спрашиваю у девчушки. – Поищем что-то в холодильнике? Может, там есть что-то сладкое.
– Банан? – уточняет Рина.
– Может и банан, а может, яблоко!
– Хочу яблоко!
– Тогда пойдем искать.
Мы с Риной выходим из комнаты, и я быстро бросаю взгляд на дверь кабинета Исайи, закрыта.
Вот и хорошо. Мы спускаемся по лестнице и идем на кухню. Вроде правильно, если я верно запомнила путь. Мы находим кухню, и я сразу вижу там детский стульчик.
– Солнышко, смотри, какой у тебя стул красивый! Какого цвета?
– Розовый, – отвечает по-детски.
– Хочешь сюда сесть?
– Да!
Я подхватываю малышку на руки и сажаю на стул. Сердце пропускает удар. Исайя прочитал список, что я ему оставила…
На плите готов обед. Там я нахожу небольшую кастрюлю с супом из фрикаделек и графин с компотом, понимаю, что кто-то приготовил это специально для Катарины.
К супу я нарезаю ломтики огурцов и наливаю компот. Ставлю все перед малышкой. Она с удовольствием начинает кушать.
У меня урчит живот, но я не решаюсь есть то, что приготовили для Рины, надо что-то другое поискать. И когда я собираюсь это сделать, на кухню заходит Малика и кидает на меня злобный взгляд.
– Проснулись? Наконец-то. У девочки сильно сбит график сна, – говорит она.
Я только сейчас смогла ее внимательно рассмотреть. На вид ей около тридцати лет, плюс-минус. Высокая, стройная, с черными волосами и карими глазами. Ее можно было бы назвать красивой, если бы эта мразь не ударила моего ребенка.
– Тебе-то что? – грубо отвечаю я.
– Я воспитатель высшей категории! И когда ребенок спит в обед четыре часа – это не нормально.
– У нее был стресс и много новых эмоций.
– И что? Они в этом возрасте как рыбы, все забывают через пять секунд.
